Ладонь Радана скользнула к влажной коже между её ног. Хрупкие женские пальцы, пытаясь расстегнуть угольно-чёрную рубашку, случайно оторвали пуговицы. Дрожь напряжения пробежала по его телу. Авелин поддалась Радану. Сдерживаемое желание с удвоенной силой стало давить на его разум, заставляя бурлить в венах кровь. Хриплое рычание вырвалось из горла. Слишком долго он ждал…
Авелин легонько провела ногтями по животу Радана, и его терпение пало, словно крепость под натиском врага, оказавшегося неожиданно сильным. Подхватив любимую на руки, он смахнул на пол канцелярские принадлежности со стола. Резким движением уложил на него Авелин. Взгляд Радана неспешно скользнул по её телу, жадно исследуя каждый его изгиб. За взглядом пришли губы и пальцы.
Радан терял контроль. Его касания становились жёстче, грубее, несдержаннее. Авелин, как и прежде, не пыталась его остановить. Своим полным повиновением, граничащим с фанатичной преданностью, она буквально сводила его с ума, заставляя испытывать экстаз от одной только мысли, что она так его любит и хочет.
Проведя рукой по её колену, Радан, легонько покусывая нежную кожу на животе, опустился ниже. Невольно довольно зарычал, уткнувшись носом в мягкий шёлк волос аккуратного островка, покрывавшего лобок. Авелин инстинктивно изогнулась, когда его язык заскользил по горошине клитора и двинулся далее, передвигаясь по кромке, чтобы пробраться под неё.
– Радан… – едва слышно.
Он улыбнулся хищно, довольно и стал медленно, лишь слегка касаясь, исследовать языком ее изнутри. Авелин часто задышала. С губ сорвался стон. Её пальцы запутались в его волосах, сжимались и разжимались, в то время как его ласки становились проворнее и настойчивее, порой замирая на особенно чувствительных участках.
Кроме изгибающейся Авелин в мире словно всё исчезло – осень, ночь, комната. Даже себя Радан чувствовал почти невесомо, нереально. Была только Она. Лишь её запах. Её вкус. Её дрожащие ноги и мокрая алая плоть.
Новый стон Радан уже поймал губами.
Она отвечала на каждое его прикосновение, но боязливо, точно опасаясь, что её прогонят.
Заключив Авелин в стальные тиски, он принялся осыпать её лицо поцелуями. Обхватив рукой талию, приподнял Авелин, чтобы в следующий миг уложить на кровать, нависнуть над ней.
Робко и нежно отвечая на глубокий поцелуй Радана, Авелин, едва коснувшись ремня на его брюках, чуть замялась, но тут же решительно расстегнула их. Кончиками пальцев принялась гладить головку. Ключ, висящий на шее, слегка ударил Радана по подбородку и стал непозволительно отвлекать. Порвав верёвку, он кинул его на пол. И вдруг Авелин пугливо отдёрнула руку от мужского достоинства. Отчего-то попыталась вывернуться из крепких объятий, но Радан не позволил. Ещё теснее прижал к себе, целуя в губы и смотря в глаза, в которых отсвечивало пламя страсти в оковах льда страха.
– Радан… – обеспокоенно позвала она и попыталась было оттолкнуть его, но опоздала.
Пелена возбуждения поглотила разум Радана, и он грубо забрал дыхание Авелин себе. Она вскрикнула, потрясённая его резким вторжением. Зажмурилась. Её ногти полоснули по его плечам, ладони сжались в кулаки и стали бить по его спине, но не сильно, призывая остановиться. Но этого не случилось. Мышцы всего её тела напряглись. Радан с каждым новым движением – алчным и пылким – старался добыть из глубин её сердца то, что по праву принадлежало ему и только ему, но внутреннему зверю было мало. Радан нагнулся к ране на её шее. Проведя по ней языком, обнажил клыки и прокусил кожу. Авелин вскрикнула, но Радан продолжил. Голос крови одновременно его и отрезвил, и опьянил. Тот шептал, что Авелин впервые испытывала истинное блаженство рядом с мужчиной. Она полностью зависела от него, была счастлива отдаваться без остатка, даже если он был с ней не нежен, а груб. Но страх всё ещё жил в ней. Жёстко душил, и этот страх, на удивление Радана, не был связан с её прошлым, он был скован с ним, с самим Раданом. Авелин панически боялась, что всё происходящее – сон, а тот, кто сейчас владеет её телом, эмоциями, дарит ласку и чувство сродни полёту, исчезнет. Растворится в воздухе. И на его месте появится кто-то другой.
– Авелин, – хрипло позвал её Радан и недовольно замер. – Открой глаза.
Она, немного помедлив, повиновалась.
– Я здесь. С тобой, – он бережно убрал с её лица прядь волос.
– Радан… – по её щекам покатились слёзы.
– Смотри мне в глаза и ничего не бойся, – он коснулся её лба своим. – Мне нужно не только твоё тело, но и душа, – каждое слово давалось ему с трудом. Мечты бушевали, кипели.