- Не все двери стоит открывать, принцесса.
Бабушка уверяла, будто мне никогда не стоит этого бояться. Но теперь я точно знаю, что только она оберегала меня и не давала ничему плохому случиться со мной. Она была моим самым надёжным щитом и якорем, держащим меня наплаву. Если всё это и было правдой, то сейчас дар казался больше проклятием, нежели благословением. Но были времена, когда я не боялась, были времена, когда я считала себя особенной, а не проклятой. Раньше, я могла бесстрашно смотреть в зеркало, и мне не причиняло боли заглядывать по ту сторону. Теперь же, вместо своего отражения я вижу лишь ужас. Бывали дни, когда я боялась даже уголком глаза смотреть в эту гладкую серебряную, словно ртуть, поверхность. Бывало так, что я видела чудовищ. Они не обладали телом, были неосязаемы, будто витали в воздухе. У них не было глаз, вместо глазниц струилась тьма. И эта тьма проникала так глубоко, что становилось трудно дышать. Тьма струилась по венам и разливалась мазутом по моему вырывающемуся из груди сердцу, разум затуманивался, а страх парализовал. Это было настоящим наваждением, моим ожившим ночным кошмаром наяву. Мама была далеко, и я очень боялась закончить свою жизнь, так же, как она. Потерять рассудок и связь с реальностью было моим величайшим страхом, которому видимо всё же суждено было сбыться. Я не помнила, что с ней произошло, как она стала такой. Мне было пять, когда бабушка рассказала о том, что мама попала в больницу. У неё была череда нервных срывов и припадков, а затем она впала в кому. Я помню только то, что домой она не вернулась ни через неделю, ни через месяц, ни позже.
Вечер выдался беспокойным. Соседи снизу затеяли очередной ремонт, и вместо тишины, дома меня поджидал протяжный гул. Наша квартира была небольшой и уютной, наполненной книгами и диковинными вещами. «Твоя квартира, Тея» - поправил меня внутренний голос. Я провела почти весь день в книжном магазине, помогая теперешнему хозяину лавки мистеру Блейку расставлять книги и обслуживать посетителей. Мне не требовалась работа, я совершенно безвозмездно помогала старому знакомому, который уже стал мне почти что родным. Он позволял мне быть нужной, и я была ему за это очень благодарна. В перерывах, я брала кружку обжигающего кофе с щепоткой корицы, садилась у окна и заполняла свой дневник, выливая весь бурлящий поток мыслей на бумажные страницы. После смерти бабушки адвокат сообщил, что мне досталось внушительное наследство, о котором я даже не подозревала. По её мнению, я была слишком юна, чтобы управлять делами и документы на книжную лавку, которой владела моя семья, временно были переданы Северену Блэйку, дяде моего лучшего и единственного друга Илая. Воспоминания о нём до сих пор ощущались, словно уколы тысячи острых иголок. В придачу к деньгам, бабушка оставила мне диковинную музыкальную шкатулку, которая мелодично играла ту самую колыбельную, которую я помню с самого детства. Она напевала её каждый вечер, чтобы я быстрее уснула, а теперь я пою её, когда мне нужно успокоить несущееся галопом сердце и просто ощутить тепло на душе. Часто, возвращаясь вечером в пустую квартиру, я открывала крышку, вырезанную из гладкого светлого мрамора и позволяла музыке наполнить собой пространство вокруг. Сама же сворачивалась клубочком, накрывалась пледом и представляла, что всё по-прежнему. Это было самообманом, но крепко застряв в зыбучих песках тоски, я не могла двигаться дальше. Владение деньгами перешло ко мне незамедлительно, сразу после самого мрачного дня в моей жизни. Мечта о том, чтобы учиться писательскому мастерству поблекла, я даже перестала вести дневник, который всегда был будто частью меня. Вместо этого, я просто записывала на руке черным маркером одно единственное слово, эмоцию, которую испытывала в этот день ярче других. Я всегда верила в магию слов, во всепоглощающую силу воображения. Но теперь, я не знала во что верить. Я жила без мечты и цели, и это должно было измениться.
По привычке, я проводила всё свободное время в лавке, и ждала, когда смена Илая закончится. Он подрабатывал продавцом, откладывая все заработанные деньги на учёбу. Илай всегда мечтал быть врачом и помогать людям, он хотел спасать их и делать этот мир лучше. Я гордилась им, он лучшее, что было в моей жизни. По вечерам мы поднимались на крышу магазина и смотрели на звёздное небо. Он рассказывал мне о созвездиях, а я положив голову ему на плечо, закрывала глаза и наслаждалась теплом, разливавшимся в груди. Он был и всегда останется ярким лучиком света в непроглядной тьме. Но через полгода Илай уехал. Я понимала, что это неизбежно и что я не могу привязать его к себе навечно. У него было право на свою собственную жизнь. Какое-то время я проходила мимо книжной лавки, не осмеливаясь зайти внутрь. Без моего лучшего друга там было будто пусто, я не могла поверить, что мы больше не будем пить кофе и болтать обо всём на свете, перелистывая страницы старых книг. Но мне просто необходимо было чем-то занять свою голову и посвящать время не только лишь бесконечному копанию в себе.