Открыв кран, я умыла лицо холодной водой. Затем, заколов, свои недавно остриженные до плечей локоны, я небрежно скинула халат на пол. Медленно опуская тело в горячую воду, я заметила как оно расслабляется, и тревоги потихоньку уходят. Погрузившись в воду почти целиком, я опустила голову и оставила на поверхности лишь нос. Я любила лежать вот так, в этой тягучей тишине. Иногда я представляла, что я погружаюсь на дно ванны и уже не всплываю. Вода наполняет мои легки и я просто перестаю дышать. Эти мысли пугали меня, а ещё больше меня пугало то, насколько часто я думаю об этом и представляю во малейших деталях. Никто не будет по мне горевать, и я тоже перестану грустить. Я закрыла глаза и медленно начала погружаться под воду, как в этот момент краем уха я услышала вибрацию телефона, оставленного на краю раковины. Вздохнув, я поднялась из воды и мокрыми пальцами попыталась разблокировать экран. Моё сердце пропустило удар. Это было оно, сообщение от того, кто разбил моё и без того хрупкое сердце на куски и оставил собирать их осколок за осколком окровавленными руками. Это был Илай, ради всего святого, это был он! В сообщение было лишь приветствие и название места, в котором он умолял меня встретиться. Как ни в чем не бывало, как будто не было этих долгих тринадцати месяцев. Не ожидая от себя, я заплакала. Я ревела на взрыт обо всём, что грызло меня изнутри. О всех людях, которых я потеряла или которые оставили меня. Я плакала от воспоминаний о нём, о моей прекрасном Илае, которого я любила больше жизни, и который просто не мог больше выносить меня. Я старалась убедить себя, что он ничего мне не должен, но это было не так. Он заставил меня привязаться к нему, привыкнуть к тому, что он всегда рядом, а потом просто ушёл. Я прекрасно помню, как пришла в книжный магазин, со стаканчиком его любимого кофе в руке, а мистер Блэйк сказал, что он уехал из города. Вот так, без прощания и лишних слов. Сначала я не поверила, но не дозвонившись на его номер поняла, что это правда.
Взяв себя в руки, я вытерла слезы и поднялась из воды. Затем, насухо вытершись полотенцем, дошла до спальни и просто рухнула в кровать. Завтра будет новый день, завтра я увижу его. Я немного помедлила, перед тем как выключить ночник, но отмахнулась от наваждения: «Что за глупости, ты уже не ребёнок чтобы бояться темноты». Часто, перед сном мне вспоминались бабушкины сказки и её мягкие тёплые руки, они несли покой, пробуждали тепло и что-то невероятно доброе и уютное. А ещё, в детстве мне никогда не снились дурные сны. Раньше, воображение уносило меня в неведомые и прекрасные миры. Сны были полны приключений и ярких красок. В последнее же время, мне редко удаётся избежать ночных кошмаров. Вы, когда-нибудь вскакивали посреди ночи от собственных криков? А на утро вас посещало чувство, будто вы на самом деле не спали, что сны реальны и все происходило на самом деле? Я да. И эта ночь не была бы исключением.
Сон уносил меня всё дальше, и вот я уже совсем не ощущала тяжести своего тела. Границы реальности стёрлись и где-то вдалеке я услышала плачь. Он становился всё ближе и ближе, я отчётливо могла различить отчаянные всхлипы, доносившиеся сквозь чьи-то слёзы.
- Это всё из-за тебя! Ты маленькое чудовище! Чем я это заслужила? - рыдала женщина.
Моё сердце ушло в пятки. Мне снова было пять лет. Я могла чувствовать под собой шершавую обивку сидения нашей старенькой машины. Ремень безопасности больно впивался в нежную детскую кожу. Я редко видела маму во сне, её лицо будто нарочно стёрлось из памяти. Когда она поворачивалась ко мне, забывая смотреть на дорогу, вместо её лица я видела лишь помехи, словно на старой испорченной киноплёнке. Это зрелище было пугающим и я могла чувствовать, как мои маленькие ладошки вспотели, а тело пробирала нервная дрожь. Но я так же отчётливо помнила её гнев и отчаянье, которое разрывало её на части. Я не понимала, чем я это заслужила, что же сделала не так? Она не любит меня? Я была плохой? Все эти вопросы гудели в моём сознании. Оказавшись в теле маленькой испуганной девочки, я не могла мыслить трезво. Я вздрогнула, когда мама с шумом открыла бардачок, из которого вывалилась куча смятых чеков и штрафов за парковку. Не преставая плакать, одной рукой она беспорядочно шарила рукой, пытаясь найти сигареты. Моё сердце замирало каждый раз, когда машину вело в сторону и мама еле выруливала обратно на дорогу, держа руль одной свободной рукой. Наконец, достав смятую пачку, мама достала сигарету, зажала её между губ и на мгновение, выпустив руль из рук, прикурила. Сделав долгую затяжку, она тяжело вздохнула и сквозь слёзы произнесла: