Эти до безумия милые ямочки не отвлекут меня, нет. Конечно, он заметил все мои внешние изменения, хоть и не сказал об этом сразу.
- Тебе не нравится?
Я провела рукой по волосам, расчёсывая пальцами короткие локоны.
- Всем нужны перемены, не так ли? Кому как не тебе это знать?
Пожав плечами, я с напускной беспечностью откинулась на спинку стула.
- Ты права, конечно, тебе очень идёт, глаза яркие, как никогда.
Илай вздохнул и продолжил:
- Тея, я всё понимаю, тебе больно. Ты можешь язвить и вести себя как угодно грубо. Но я знаю, что ты это всё ещё ты.
- Серьёзно? Забавно, даже я сама больше не знаю, кто я. А ты вот знаешь всё, или думаешь, что знаешь, как всегда.
- Мне очень очень жаль, что пришлось уехать вот так. Но у меня не было другого выбора.
Он встал со стула, подошёл ко мне, и опустился передом мной на корточки.
- Ты же знаешь, что у меня никого нет ближе, кроме тебя и дяди. Прости, пожалуйста. Мне скоро уезжать, я не хочу, чтобы мы расстались вот так.
Расстались. Это слово эхом отдалось у меня в ушах. Он снова уезжал, он снова бросил бы меня, вот так без объяснений. Он просто был проездом и решил скоротать вечер. Илай обнял меня за талию и положил свою голову мне на колени. Неосознанно, я запустила пальцы ему в волосы. Он взял меня за руку, и повернув её, поцеловал запястье. Затем отстранился, и пристально посмотрел на синяк, красовавшийся на моей коже. Я отдёрнула руку, а он встал и вернулся на своё место. В это время раздался телефонный звонок, от которого я буквально подпрыгнула на месте. Достав мобильный, я увидела до боли знакомые цифры. Моё сердце ушло в пятки. Каждый раз, когда врач или медсестра набирали мой номер, страх парализовал меня перед тем, как снять трубку. Я всегда представляла, что то, самое плохое, что я миллион раз прорисовывала у себя в голове, на самом деле станет реальностью. Набравшись смелости и прочистив горло, я ответила на звонок.
- Алло.
- Мисс Дюэлль, это медсестра Эвелин, здравствуйте! Я звоню сообщить, что Вам необходимо срочно к нам заглянуть. Доктор очень хочет переговорить. Алло, мисс, Вы там?
Я перевела дыхание и ответила:
- О, да, здравствуйте Эвелин. Да, да конечно. Что-то случилось?
- Мисс, Вам лучше поговорить с доктором Эвансом.
- Я буду на месте. Большое спасибо за звонок.
- Конечно, мисс Дюэлль. Хорошего дня.
- И вам, Эвелин.
Я положила телефон обратно в сумку и посмотрев на Илая произнесла:
- Что ж, если тебе нечего мне сказать, будем считать, что разговор окончен. Тем более видимо правды я от тебя сегодня не дождусь. Да и мне нужно уходить.
Я схватила пальто и поднялась на ноги. Не дав ему и слова произнести, быстро добавила:
- Желаю тебе счастья в жизни, Илай. Надеюсь это стоит того!
Затем я выбежала из кафе, так быстро, как только смогла. Я могла слышать, как он звал меня, но я не обернулась, иначе растеряла бы оставшуюся уверенность, так было лучше. На что я надеялась? Что мы встретимся и он придумает какую-нибудь невероятную историю, которая всё объяснит. Признается в любви в которой я так нуждалась? Не стоило и надеяться, ведь надежды в моём случае не имели свойство оправдываться. Мне нужно было думать о себе и маме, мне нужно было проветрить голову и встретиться с доктором Эвансом. Так не оборачиваясь, я вышла на улицу под проливной дождь. Засунув руки в карманы, я зашагала прочь от иллюзий и несбывшихся желаний. В витринах магазинов и ресторанов, краем глаза я могла видеть тени, следующие за мной по пятам, но они не были страшнее того, что я чувствовала внутри. Я шла и шла, промокла до нитки, но это меня не остановило. Илай не побежал за мной, хоть в глубине души я надеялась на это. Видимо он подумал, что я окончательно съехала с катушек, и что от меня нужно держаться подальше.
Я вызвала такси и стояла под дождём, ругая себя за то, что не поехала на машине. Таксист подъехал через пять минут, и быстро забравшись на заднее сидение, я продиктовала адрес центральной психиатрической больницы. «Пожалуйста, только дождись, пусть все будет не так, как я нарисовала у себя в голове». Я слишком много думала о себе, а должна была о ней, проводить с ней больше времени, чаще держать за руку. Она нашла бы путь обратно ко мне. У нас были сложные отношения, но мама это единственный родной человек, который у меня остался. Долгие годы она провела в коме, и врачи не могли выяснить причину. Но теперь, получив этот странный звонок, я была не совсем уверена, что хотела знать правду.
Знаете, то чувство, когда вы находитесь в ожидании жизненно важного вердикта? Время замедляется, в голове эхом отдаётся ход стрелки на часах…тик так тик так. Внутри, будто всё завязано тугим узлом, а горло сдавливает. Ты из-за всех сил сдерживаешь эмоции, которые вот-вот бурным потоком вырвутся наружу, сбивая абсолютно всё на своём пути. Они, подобно урагану или цунами, не оставят после себя ничего, кроме этой звенящей в ушах тишины. И вот, ты стоишь оглушённый, будто после взрыва, не в силах пошевелиться. Ты просто стоишь и смотришь на всё вокруг своими стеклянными лишёнными жизни глазами. Сил нет, ничего не осталось. Я сидела в приёмной и ждала, когда со мной поговорят и объяснят, что же на самом деле стряслось. Нервы были на пределе, я вертела в руках пустой пластиковый стаканчик, а выпитый наспех кофе из автомата неприятно разлился в пустом желудке. Люди входили и выходили, автоматические двери открывались и закрывались, кто-то грустил, у кого на лице была непроницаемая маска отстранённости, в ком-то пульсировало напряжение. Приёмный покой был похож на большой улей, который не переставая гудел. От всего этого у меня разболелась голова, и поставив стаканчик на сидение рядом с собой, опустила голову и запустила пальцы в волосы. Лёгкими массажными движениями я пыталась унять наступающую мигрень, но окружающий шум не упрощал мне задачу. Наконец-то я услышала, как женский голос окликнул меня по имени.