Вернувшись в комнату, я медленно оглядел всё то, что по праву было моим. Апартаментызанимали весь последний этаж здания нашего штаба. Мне было позволено жить в Императорском дворце, но я предпочитал проводить время здесь, вместе со своими наречёнными братьями. Кейтаро итак владел моей волей, я не мог позволить ему отнять у меня так называемую жизнь целиком. Этаж ниже делили двое моих лучших людей:Кастор и Калео. Мы прошли инициацию примерно в одно и тоже время. И хотя мы не были кровными братьями, я не мог представить людей ближе. Никто не понимал меня лучше, чем эти двое, прошедшие со мной плечом к плечу сквозь ад и вернувшиеся обратно. Они следовали за мной повсюду, куда бы не направил нас повелитель и слепо верили мне, исполняя каждый приказ. Охотники служили императору до самой смерти, а умереть не могли. Мой взгляд медленно скользнул по отполированной мебели, изготовленной на заказ из лучших видов дерева, на дорогие светильники, создававшие уют. Я рассматривал великолепные покрывала ручной работы, сшитые из нежнейшего сатина. Напротив входной двери располагался массивный камин с изящной отделкой из лунного камня. Я никогда не использовал его по прямому назначению, идеальный тайник, вот чем он был для меня. Многочисленные острые клинки, смертоносные кинжалы, зеркала и книги, все мои маленькие сокровища надёжно хранились внутри. Неспешно я подошёл к нему, и протянув руку, провёл пальцами по отполированной стали. Мои губы растянулись в лёгкой полуулыбке. Катана всегда занимала центральное место, мой безжалостный и верный друг. Взяв её в руки, я направился к шкафу и растворив тяжёлые резные дверцы, приступил к выбору одежды. У меня было множество предметов гардероба, некоторые из которых были не из этого мира. Мне всегда нравилось находить диковинную одежду, и после очередной миссии, приносить её домой в качестве трофеев. Домой… Мне самому стало смешно, как только я произнёс это слово, пускай даже мысленно. Что ж, сегодня мне потребуется только лишь привычная парадная форма и любимый плащ. Часы отсчитали пол двенадцатого, медлить больше было нельзя. Быстро одевшись и накинув на голову большой капюшон, я взял катану и уверенной походкой направился на выход.
В эту ночь, я отчётливо почувствовал приближение шторма. Моё восприятие было острым, как никогда. Окружающий со всех сторон сумрак въедался в тело, пробираясь под кожу так глубоко, что плавно растекался по венам густой дымкой. Я вскинул голову и сбросил капюшон. Нефритовая заколка прочно держала мои чёрные, идеально прямые, доходившие до плечей, волосы. Но выбившиеся пряди развивались на ветру, словно тонкие шёлковые стрелы. Мои холодные стальные глаза, жадно впитывали красоту и величие неба, щедро украшенного пылающими звёздами. Бесконечное множество галактик, вобравших в себя мириады неизвестных планет, другие миры смотрели прямо на меня с высоты своей недосягаемости. Их мягкое сияние подсвечивало мою белоснежную кожу, делая её светлее мрамора Императорского дворца. Машинально я сделал глубокий вдох. Лёгкие наполнились полночной свежестью и я почувствовал терпкий аромат сухой травы, морской соли, и благоухание цветов. Эта ночь была хороша, и впервые за несколько недель, я наконец-то был один. На мгновение, я прикрыл глаза и просто наслаждался моментом. Я всегда жил здесь и сейчас, не давая себе возможности загадывать наперёд или думать о будущем. Зачем тешить себя ненужными иллюзиями и ждать того, чего никогда не произойдёт. Я был мастером обмана, но обманывать себя я не желал. В голове крутилась всё та же тягучая, печальная мелодия из моих навязчивых сновидений. Она врывалась в моё подсознание, как непрошеное и давно забытое воспоминание, которое тяготило и мучило меня, внося разлад в привычное течение дел. Я скрывал его очень бережно, прятал так глубоко, как только мог, ведь стань об этом известно, наказание было бы неизбежным. Сколько я не пытался прогнать этот отголосок прошлого, как не желал избавиться от него, ничего не выходило, мелодия возвращалась и каждый раз приносила с собой новые аккорды полные тоски. Это была моя сокровенная тайна, о существовании которой никто и никогда не должен был узнать. Она была только моей. Я не говорил об этом Кастору и Калео, не рассказывал моему учителю и другу Джоне, хоть и делился с ним многим, ведь это бы навлекло на них опасность, а мы итак часто ходили по тонкому льду.