ГЛАВА V
— Рассветает уже, скотина! Хватит, выспался!..
От жуткой боли, пронзившей после этого всё тело, Ривэн едва не завопил в голос, но из последних сил удержался. Его пнули под рёбра — причём сапогом и, кажется, не первый раз; он осознал это, как только разлепил веки. Ноющие ушибы и ссадины (он привычно пробежался по телу мысленным деловитым взглядом, чтобы сосчитать их и вообще прикинуть урон, нанесённый его единственной шкурке) дополнялись гудящей тяжестью в голове и прямо-таки мертвящим холодом от каменного пола, на котором он лежал. Приятных перспектив, что и говорить, маловато.
Грубый окрик откуда-то с высоты повторился, на этот раз расцветившись забористой бранью — Ривэн не сомневался, что во всём Обетованном никто не сквернословит талантливее энторских стражников. Опасаясь новых пинков, он повернулся набок и как можно медленнее встал на четвереньки. Голова кружилась, но не так сильно, как можно было ожидать; зато в горле пересохло, будто последнюю неделю он провёл под палящим солнцем в степях Шайальдэ.
— Воды… Пожалуйста…
— Будет тебе вода, целым жбаном окатят! — стражник схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги, заставив покачнуться от боли. Ривэну почему-то вспомнились розги наставников из приюта, и он невольно сжался, про себя пожелав стражнику подхватить болотную лихорадку.
— Где я?
— В королевской тюрьме, дубина, — любезно отозвался стражник, не прекращая зачем-то держать Ривэна за ворот; его испещрённое шрамами злобное лицо и провонявшее луком дыхание совсем не располагали к беседе. — Твоя очередь идти на допрос к милорду.
Ну конечно — нелепо было и сомневаться, что всё именно так… Попался, так глупо попался! И ведь некого винить, кроме себя… Ривэну туманно вспомнилось, какие странные взгляды временами бросал на него смуглый «кезоррианец», как то и дело отлучался ненадолго, как ворвались потом стражники… И не догадался же, провинциальный дурак, не распознал королевского соглядатая!..
Однако Ривэн одёрнул себя: во-первых, пока он жив, а что может быть важнее?… Во-вторых, принимаясь за ремесло, разве он не знал, что будет попадаться? До сих пор его ловили только по мелочам — можно сказать, за руку, и до темницы дело никогда не доходило, но рано или поздно такое везение должно было закончиться. Даже Чёрный Этейль, легендарный глава энторской Гильдии, первый вор всей Дорелии, несколько раз попадался и был на волосок от виселицы — так чем же он лучше?
Вернув относительное спокойствие, Ривэн огляделся — благо в голове у него постепенно прояснялось, и на ногах он стоял увереннее. Как и следовало ожидать — тесный, изъеденный плесенью каменный мешок со спёртым воздухом. В подобных местах Ривэн обычно представлял себе тюфяк, но тут не было даже его — только куча грязной соломы, сваленная в углу, а ещё железное кольцо в одной из стен, от которого тянулась зловещая на вид цепь, напоминавшая сытую змею… На нескольких камнях в другой стене виднелись тёмные пятна, о происхождении которых Ривэн предпочёл не задумываться. Единственным источником света служило узкое зарешёченное окошко под самым потолком. Ну и дверь, разумеется — знатная, обитая металлом, она казалась самой добротной вещью в помещении и была наглухо закрыта. На поясе у стражника непринуждённо позвякивала связка ключей; Ривэн, вздрогнув, подумал, что после господина Телдока долго ещё не сможет смотреть на чей угодно пояс…
— Ну чего ты головой-то крутишь, как филин шальной? Оклемался, что ли?… Пошли, сполоснуть тебя надо.
— Сполоснуть?… — не понял Ривэн, почуяв во внезапно потеплевшем тоне стражника что-то недоброе. Тот, подтверждая его подозрения, желтозубо ощерился.
— Ну, ты же просил воды? Негоже таким грязным крысёнышем представать перед милордом… К тому же вам предстоит долгий разговор — про всех дружков из Гильдии расскажешь. Лорд умеет узнавать, что ему надо.
Одарив Ривэна таким ворохом заманчивых обещаний, стражник ощутимо пихнул его в плечо, разворачивая к выходу. Ривэн решился воспротивиться.
— Подождите, объясните получше… Меня судят за кошелёк господина Телдока, разве нет?
— Судят, судят… — не ослабляя хватки, стражник хрюкнул от смеха и завозился ключом в замочной скважине; раздался жуткий скрежет. Ривэн встревожился всерьёз.