Тааль сдержала улыбку, дивясь такой внезапной словоохотливости.
— Неужели здесь так плохо?… Мы всегда рады гостям, тем более попавшим в беду. Я могу показать тебе Лестницу, когда ты поправишься…
Тонкие, вразлёт, брови Гаудрун взметнулись вверх.
— А с чего ты взяла, что я попала в беду? Схлопотать стрелу от кентавров — что в этом необыкновенного?
Тааль, поразившись, некоторое время просто молчала. Мохнатый шмель, тяжело пролетая мимо, задел её за щёку и вывел из задумчивости.
— Но… То есть… Как же это — ничего необыкновенного? Тебя ведь ранили… Могли и убить!
Гаудрун невозмутимо кивнула.
— Ясное дело, могли. А чего ждать от врагов на войне, любезничанья?
— От врагов на войне… — Тааль, вздрогнув, вспомнила знак на черепке. — Но майтэ не вмешиваются в войны!
— Кто тебе это сказал?
— Наставники… Родители… Я не знаю, кто, — это знание просто вошло в неё вместе с первыми вдохами; Тааль казалось дикостью сомневаться в таких очевидных вещах. — Все, всё вокруг. Майтэ созданы летать и оберегать жизнь, а не участвовать в кровопролитии.
В яблочно-травяной глубине глаз Гаудрун мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— К сожалению, это не всегда возможно. Несколько циклов назад кентавры пришли к Алмазным водопадам с подожжёнными стрелами. Нам осталось только защищаться.
От этих слов, сказанных так ровно, Тааль пронзило физической болью. Уже несколько циклов назад, к тому же так недалеко — и всё это время её мир оставался прежним, она смела жить и даже прекрасно себя чувствовать!.. Больше того, никто на Лестнице не знает об этом!
А может, знают, но молчат?… Эта мысль обдавала грозовым холодом, и Тааль поспешно отогнала её. Нет, Ведающий не стал бы лгать им.
— Но почему? Чем вы им помешали?
Взгляд Гаудрун стал жёстче, а черты заострились от гнева. С вновь накатившей робостью Тааль подумала, что не хотела бы столкнуться с ней в воздухе в качестве врага — наверное, ох как опасны могут быть эти безукоризненной формы когти…
— Они просто-напросто хотят согнать нас с нашей земли. Я только воин и мало знаю; они пытались договориться о чём-то с нашими старейшинами, и ничего не вышло… Старейшин после этого сменили дважды, но битвы не кончились, — она вздохнула. — Это всё те, на юге. Кентавры с ними в союзе — по крайней мере, та часть, что превратилась в жестоких зверей.
— Те? — тихо повторила Тааль. — О ком это ты?
— Не знаю, как называют их у вас… У нас зовут тэверли. Говорят, раньше они правили миром, — Гаудрун недобро усмехнулась. — Говорят, сейчас хотят вернуть упущенное. Понятия не имею и вникать не хочу. Знаю только, что их чары травят всё живое, а сами они — изнеженные подлые твари… А вы ещё живёте на их развалинах, — она с отвращением покосилась на плиты Лестницы.
— Тааль, дорогуша, ты волнуешь нашу гостью, — прокряхтела круглобокая старая Лорта, которая уже давно бродила поблизости и подозрительно вертела головой. — Ей нужен полный покой.
— А, не обращай внимания, — раздражённо прошептала Гаудрун, придвинувшись ближе. — Я не отвечаю на её ворчание — ей спокойно, только если я ем или сплю…
— А ты видела хоть кого-то из них? — выпалила Тааль, восстановив зашедшееся дыхание; из предыдущей фразы она не расслышала ни ноты.
— Из целителей? — удивилась Гаудрун.
— Да нет же! Из Неназ… Из тэверли.
— Смеёшься? Их вообще никто не видел. Говорю же, Пустыня отделяет их от нас. Ты вряд ли представляешь, как это далеко, — она помолчала. — Да и я не представляю, хотя много где бывала.
Тааль смятенно пыталась собраться с мыслями. Внутри неё сжался тугой узел — так, будто с кем-нибудь из близких случилось что-то дурное. Она вдруг поняла, что ей просто необходимо лететь — именно сейчас и как можно выше, чтобы ветер свистел в лицо и сносил в сторону, чтобы Лес остался внизу плоской зелёной плитой, испещрённой прожилками речек и троп, чтобы холмы и долины тянулись до самого горизонта… Лететь, загоняя себя до усталости, и как можно меньше думать о том, что, возможно, ждёт их всех.
Небо над Лестницей сияло той же ровной синевой — облака, набежавшие было на рассвете, уже расплылись. Тепло грозило сорваться в жару, и неподалёку завела свою песню разморённая цикада.
— Расскажи мне о них, — попросила наконец Тааль. — Расскажи всё, что знаешь. Пожалуйста.