И Сергей решил действовать проще: попытаться попасть в сон Боченко и поговорить с ним там. К тому же Проловича беспокоило то, что он в последнее время никак не мог проникнуть в сон Лиды, а та просила о помощи и он это чувствовал. Как только Сергей пытался пробиться к Лиде, между ними вставало маленькое огненное кольцо, причиняющее Проловичу невыносимую боль. И Сергей отступал. Пролович не мог понять причину и в конце концов решил, что это из-за того, что он давно не видел Лиду и между ними разрушился психологический контакт.
"Заодно попрошу Боченко во сне, чтобы он разрешил мне встретиться с Лидой. И сделаю это так, чтобы он разрешил. Но что же, все-таки, со мной происходит? Читал ли я хоть где-нибудь что-либо подобное? И почему ко мне пришла та женщина, похожая на материализовавшийся кошмар? Кто мне ответит на все эти вопросы? Может быть, Кабцев? Может, уже пришел от него ответ, а я здесь и не могу прочесть? Надо будет попросить Бумагина, чтобы он посмотрел мой почтовый ящик. Но почему он до сих пор не пришел? Неужели еще не знает, что произошло?! Хотя... вполне - он мог еще не вернуться из командировки. А может, послать Кабцеву еще одно письмо, где написать обо всем, что произошло? Быстрее бы приехал Бумагин! А может, послать через Боченко? Нет, не стоит - он, скорее всего, пообещает передать, а сам вместо этого вскроет, прочтет и приобщит к делу - вот он, мол, еде один симптом шизофрении", приняв решение, Пролович немного успокоился и решил вздремнуть.
Но сон не приходил, из-за стены раздавались дикие вопли какого-то буйнопомешанного.
Сергей не знал, что в это же самое время Кабцев въезжал в город на красно-белом "Икарусе" и въезжал с вполне определенной целью - найти человека, написавшего такое интересное и вместе с тем тревожное письмо.
Уже в первом часу ночи Пролович представил себе лицо Боченко и максимально сосредоточился на этом образе. Сергей старался делать все точно также, как делал тогда, когда проникал в сны Лиды и санитара, стремясь не пропустить ни одной мелочи. Затем, выполнив весь ритуал с воображаемым лицом, устало откинулся на подушку и постепенно погрузился в дремоту...
Была ночь. Серая, душная и вместе с тем вязкая, словно воздух превратился в плотный студень и почти сковал все члены. Пролович оглянулся по сторонам и с удивлением понял причину этого явления: в небе сияли две почти одинаковые тарелки луны. На самом горизонте медленно поднималась третья. Наконец, они взошли над далеким зубчатым лесом и воздух сразу же приобрел свою обычную плотность. Почувствовав, что можно идти, Сергей медленно побрел по асфальту, пытаясь понять, где он и что здесь делает. В голове Проловича смутно мелькали неясные воспоминания о том, что он идет в гости к своему брату Боченко.
Сергей медленно шел по асфальту шоссе, теряющегося во тьме. По бокам дороги росли мрачные, густые кусты, из которых то и дело доносились подозрительные завывания. Услышав их впервые, Пролович вздрогнул и подозрительно покосился в сторону кустов. Но потом все же успокоился, уверив себя в том, что так воют самые обычные синицы, предвещающие грозу.
Сергей шел не меньше часа, пока не увидел на горизонте едва различимые огоньки. Синицы давно успокоились и среди гнетущей тишины Пролович неожиданно услышал едва уловимый звук колокольного звона. Звон раздавался со стороны огоньков. "Наверное, там город, где живет брат", - подумал Пролович и пошел прямо на звон.
Не прошло и пяти минут, как он оказался на берегу широкой, полноводной реки. В темноте поверхность отсвечивала металлическим блеском, словно вместо воды внизу тек расплавленный свинец... Это впечатление было настолько сильным, что Пролович не выдержал и сунул руку в воду. В реке и в самом деле тек свинец, но почему-то холодный. Сергей вытащил руку и поднес ее к своему лицу. Свинец застывал прямо на глазах. Чтобы застывший металл не парализовал пальцы, Пролович принялся шевелить кистью и через минуту его левая рука оказалась закованной в прочную рыцарскую перчатку. Но при этом она сохранила неплохую гибкость.
Нужно было как-то перебираться на другую сторону реки и уже в городе попытаться найти брата. Но как это сделать? Сергей нерешительно подошел к "воде", но так и не решился перебраться вплавь - у Проловича не было уверенности в том, что он благополучно преодолеет свинцовую преграду. "Нужно искать мост или какую-нибудь лодку", - подумал Сергей и пошел вдоль берега, внимательно оглядываясь по сторонам. За небольшим пригорком виднелось неяркое, но все же достаточно хорошо заметное сияние. Внутреннее чувство подсказало Сергею, что сияние может быть связано с опасностью и Пролович, осторожно прокравшись на самую вершину, взглянул вниз.
Прямо за холмом располагалась небольшая каменная пристань с медным памятником в самом центре. Медь была настолько ярко отполирована, что излучала вокруг памятника красноватые отблески. Чуть дальше за памятником возвышалась громада огромного черного моста, поднимающегося едва ли не в самое небо.
Убедившись, что вокруг никого нет, Сергей хотел было встать, но в это время памятник обернулся и Пролович испуганно вжался в шершавую, мокрую траву. Медные глаза, не выражающие ничего, кроме тупой жестокости, огляделись вокруг и вновь уставились на реку. "Хорошо, что я не успел встать. Однако, этот медный болван может мне помешать - хорошо бы на всякий случай утопить его в свинце", - подумал Пролович и прикинул, какое расстояние отделяет его от памятника. Оно не превышало десяти метров, да и сам памятник был не больше двух в высоту, поэтому Пролович решил напасть первым.
Притаившись, он стал выжидать, когда памятник оглянется еще раз, чтобы обеспечить себя внезапностью наверняка. Но медный истукан упрямо вперил глаза в реку. Сергею казалось, что он прождал целую вечность, пока памятник, наконец, обернулся. Но, обернувшись, он вдруг уставился своими немигающими медными глазами в сторону Сергея, словно почувствовал присутствие неизвестного гостя. "Наверное, заметил!" - с досадой и вместе с тем со страхом подумал Пролович и изо всей силы вжался в землю. Он, конечно, мог бы спастись бегством, но вот другого моста могло и не быть.
Убедившись, что сзади все спокойно, медный памятник принялся смотреть в сторону города. "Пора!" - подумал Пролович и с решительным удальством, к которому все же примешивалась изрядная доля страха и сомнений, понесся в атаку с вытянутыми вперед руками. В несколько прыжков он оказался возле памятника и, навалившись всем телом, толкнул статую вниз. Истукан начал было поворачивать голову, но было уже поздно - он проиграл, и медное тело с громким всплеском упало в свинец. Вначале поднялась туча брызг, но затем все исчезло и успокоилось. Лишь откуда-то из глубины на поверхность всплыли два пузыря, тут же лопнули и из них вырвалось приглушенное жидкостью злобное, глухое рычание, скорее похожее на рокот реактивного самолета.
Не теряя времени, Пролович бросился к мосту - не было никакой гарантии, что медный истукан не выберется из реки. Мост был целиком сделан из грубой и довольно плотной резины. Вначале подъем был более пологим, но потом мост начал все круче и круче забирать вверх. Теперь Проловичу приходилось цепляться почти на одних руках. Сергей уже было отчаялся в возможности долезть до самой вершины, но через несколько метров резина стала гораздо мягче и теперь можно было помогать себе и ногами, продавливая в мосте глубокие и, вместе с тем, достаточно удобные ямки.
С увеличением высоты температура воздуха начала повышаться и резина стала еще мягче и пластичнее. "Наверное, вверху резина размягчается от мощного сияния трех лун", - решил Пролович и, оставив перила в покое, полез по самому центру моста, потому что тот начал подозрительно раскачиваться из стороны в сторону.