После просмотра всех этих фотографий и картинок, Денис больше не удивлялся вчерашнему состоянию Ирины. Самому бы сегодня, после всего этого зрелища, нормально заснуть.
Оторвавшись от бумаг, Алексеев перевел взгляд на прапорщика. Тот с каменным лицом наблюдал за Денисом. Работая здесь, ничего копировать не полагалось. Подполковник вздохнул, суровая служба так часами сидеть и наблюдать как люди что-то читают. А еще Молотова когда-то называли “каменная жопа”. Вот где по-настоящему “каменная”.
Однако эти неправильные медведи всерьез заинтересовали Дениса, чем же они связаны с так непонравившимся супруге парнем и, вообще, что это за звери такие. Пора было приступать к чтению, понять, в чем же здесь соль и что конкретно так напугало Ирку вчера, благо папка тонюсенькая и в той добрая треть не текст, а страшные картинки изображающие таинственного зверя то целым, то по частям.
Алексеев вернулся на первую страницу к фотографии молодого человека. Итак, Георгий Перекрестов, родился 27 февраля 1977 года в городе-герое Ленинграде, а ныне Санкт-Петербурге. Узнав имя и возраст, Денис перевернул папку и посмотрел на обложку - дело открыто в 1996 году, как раз под бесславное окончание первой Чеченской. По сути, не так и давно, действительно, может оказаться еще вполне актуальным. Можно и почитать, что же там написано.
Часть 1. Следствие. Глава 2
Вообще, генерал-майор Сергачев должен был быть здесь вместе с начальником штаба, но известие о смерти отца послало того в скверный отпуск на похороны домой. Так что напутствовать отправляющийся на боевое задание спецназ пришлось одному, что несколько портило ритуал и являлось дурным предзнаменованием. Но ничего поделать было нельзя, время не ждало.
Когда и почему возник такой обычай, никто не знал. Ходили байки об Отечественной и даже о Гражданской (благо часть была с историей), во что генерал не особо верил, а вот про Афганистан помнил сам, там было именно так с самого-самого конца 1979 года.
Находясь перед двумя офицерами и пятью прапорщиками армейской разведки, он давал ценные указания, так называемые ц.у.:
- Пролежите там максимум три дня и назад. Проедут, не проедут – неважно. Cразу домой. Все поняли?
Старший, капитан Крылов, давая понять, что поняли абсолютно все, улыбнувшись, посмотрел прямо в глаза Сергачеву. Генерал пригляделся. Конечно, по началу он не обратил внимание на пришитый прямо к зимнему маскхалату шеврон с летучей мышью. Форменное свинство и демаскировка. Будь перед ним какой-нибудь зеленый лейтенант, он бы прямо сейчас, на глазах у его подчиненных содрал бы эту нашивку. Но это капитан, отвоевавший еще в Афганистане, с ним так нельзя.
- Понты дороже жизни?
- Это на удачу.
- Ладно себя демаскируешь, дурака не жалко, остальных ведь загубишь. Хотя, ты командир, тебе видней.
- Можно и дольше, вроде холода не предвидится.
- Что можно дольше, Машку за ляжку?
- Пролежать. Товарищ генерал-майор.
Высокое воинское звание генерал-майор неприятно резануло слух. Его присвоили за наведение “конституционного порядка” в 1993, иначе так бы и ходил в полковниках. Будь это награда, Сергачев бы ее просто не носил.
Дальше разговор пошел по накатанному руслу. Капитан рвался в бой, а генерал проявлял заботу о подчиненных. Все было очень мило. Вдруг Сергачева прошиб пот. Неприятная мокрота на спине создавала непривычное ощущение тревоги. Не стандартной, а какой-то другой.
Обучаясь в военном училище, еще юный, только мечтающий стать генералом, он обладал некоторыми экстрасенсорными способностями. Что, в общем, громко сказано. Так, развитое шестое чувство. Благодаря нему мог довольно точно предсказать, будут ли занятия, не отправят ли их на погрузку/разгрузку в порт или какие-то другие локальные изменения в судьбе.
Это пропало к концу четвертого курса. Да не просто, а полностью себя дискредитировав. Курсант ясно видел будущее событие, но в реальности его не происходило. Получив порцию непредсказанных неприятностей, он просто плюнул на внутренний голос, хотя память и гордость за свою мелкую нострдамусность оставалась. Вот и сейчас он спиной чувствовал, как попадает во что-то странное. Пот начал проступать все ниже и ниже, ставшая мокрой задница однозначно давала понять - дела эти будут весьма неприятны. И, похоже, эта неприятность абсолютно не связана с отсутствующим здесь начштаба. Дело совсем не в нарушенном ритуале. Все испортит что-то другое.