– Ну, там специальные курсы какие-нибудь.
– Все проходят КМБ. Тогда, наверно, еще штыковой бой туда входил. Длинным коли, коротким коли. Штык, штык-нож.
Николай понял, эта дамочка будет тупить до тех пор, пока все у него не выведает. Можно понять. ФСБ все-таки. Да вроде и скрывать нечего.
– Расследуем убийство. Четыре трупа. Жалеть некого – братки.
Ирина понимающе кивнула головой – Действительно, раз братки, то по-другому и не скажешь.
Николай продолжил.
– Трое зарезаны ножом, один убит ударом в нос.
– Ножом?
– Нет. Я сам удивился. Раньше думал, что в нос не страшно, ну там сломаешь, свернешь. А оказывается, если умело бить, то осколки входят в мозг и мгновенная смерть. Но надо грамотно ударить.
Услышав это, Ира даже потрогала свой нос. Потом, поняв, что сделала это прямо на виду у Николая, рассмеялась.
– Каратист какой-нибудь. А ножи?
– С ножами самое интересное. У нас есть один судебно-медицинский эксперт, Ке.
Тут Лютый прикусил язык. Чуть при незнакомой девушке не назвал Кефирыча Кефирычем. Только не хватало показать свое неуважение к коллеге. Хорошо не успел, иначе полным чмом бы выглядел, причем, не столько в ее, сколько в своих глазах. Уж кого-кого, а Олега Евгеньевича он уважал по-настоящему.
– Еще с шестидесятых работает или даже с пятидесятых, не помню. Человек-легенда. Так вот, он как раны увидел, просто ошалел. Говорит, именно с такими столкнулся только в самом начале своей карьеры. Как только пришел. Один в один все порезаны, как резали спецназовцы в то время.
Ирка удивилась.
– А сейчас и после Афгана, и после Чечни, спецназовцев как собак нерезаных. Причем тут 64 год?
Николай сделал таинственное лицо и вытащил из кармана записную книжку.
– Для спецподразделений были специальные ножи – тут он впился в книжку, перелистывая страницы.
– Нашел. Нож разведчика НР-40 и НА-40. 1940 года. А вот с 1943 года появился новый нож разведчика НР-43 – “Вишня”. У них принципиально разная цуба. Ну это…
– Я знаю что такое цуба – Ирка руками показала, что это такое перекрестье у ножа защищающее руку. – Еще гардой называется – гордая своими познаниями в холодном оружии добавила Фролова.
– Правильно. Рукоятка тоже разная. Соответственно изменилась и техника боя. Нам непонятно, а разведчики понимают.
– И судебно-медицинского эксперты.
– Именно. Тот кто бил, начал служить в спецвойсках еще до 1943 года. Он привык к старым ножам и не менял. Вот наш дед и вспомнил молодость. Он уверен, что убийца был обучен именно на НР-40. У него верхняя часть цубы загнута вверх, а нижняя вниз, поэтому очень специфичная техника, которая в корне отличается от НА-40, у которой наоборот верхняя – вниз, а нижняя – вверх, и от НР-43, где, вообще, все прямо.
– Блин. Зачем такой разнобой? И к каждому учись по новой.
– Наверно экспериментировали, как лучше.
Ирка усмехнулась:
– Вверх, вниз, потом поняли, что лучше никак. А почему тогда спрашиваете по 64 год?
Следователь сделал виноватое лицо и пожал плечами:
– Это с запасом взяли, чтобы несколько раз не ездить, а так ориентируемся до 43 года. Плохо, конечно, если, вдруг, ученик, тогда все шерстить придется.
– А если ученик ученика? Все-таки не поняла. Вы же сами сказали, что в 43 году ножи на эту “Вишню” сменили?
Лютый снова виновато улыбнулся, будто это по его вине разведчики отказывались от нового ножа.
– Пока все перейдут сколько времени пройдет, переучиваться никто не любит, судя по всему многие воевали старым. У Олега Евгеньевича, это наш судебно-медицинский эксперт, это и было первое дело на работе, потому на всю жизнь и запомнил. С ножами его учитель разобрался, сообразил по ранам, что это разведчики-фронтовики в деле были и их примерный год призыва. А тут вот у нашего так молодость вернулась.
– Все, дошло. Они и получив новые ножи, по привычке ими как старыми пользовались. Ну да, я сама такая – привычка вторая натура.
Николай с интересом посмотрел на девушку. Толковая и, главное, может и права. До этого они как-то не додумались. Считали, что искать нужно только тех, кто нож так и не поменял. Называется, сузил круг подозреваемых. Придется точно уточнить у Кефирыча, для таких ударов нужен именно тот, старый, до 43 года или подойдет и поновее, или, вообще, любой. Ирина между тем продолжала выяснять по существу.
– Получается, братки наехали на какого-то старичка-бодрячка, который еще в Отечественную воевал. Тот их зарезал и нос сломал?
– Может, сам и не воевал. Учился у старичка-бодрячка.