– Так точно – в избытке чувств Ирка приложила руку к “пустой голове”, отдавая воинскую честь.
– Выметайся.
Лихо повернувшись, как и положено, через левое плечо, Ирина пулей выскочила из кабинета. Нужно было успеть до семнадцати часов написать заявление на отпуск, а так же составить запрос и передать по команде в Центральный Архив.
– Зря мы ему деньги вернули – бурчал Арсен, выискивая в куче фальшивок Дохлого настоящие доллары.
– Правильно сделали. Чем больше вернули, тем дальше он смоется – засмеялся Роман. Он тоже был занят – пересчитывал плотную “котлету” из пятисоттысяных купюр конфискованную у Дохлого Робин Гуда. Из пятидесяти миллионов полагавшихся в банковской упаковке осталось тридцать пять миллионов двести тысяч рублей – больше половины. Кроме этого, наличные были конфискованы и у убиенных подельников Дохлого, что составляло еще два миллиона триста семьдесят пять тысяч рублей, плюс семьсот двадцать долларов.
– Все равно, денег мало не бывает, – продолжал смешить народ Арсен.
Хоть золото с камнями продать и не удалось, но улов оказался на удивление большим. Роман подозревал, что тридцать пять миллионов вполне хватит для покупки паспортов, сорок миллионов точно. По десятке за паспорт вроде за глаза. Так что если и достать, то еще пять миллионов. А это и через комиссионного “жука” можно. Не такие деньги. Он за один тот алмаз больше дал.
Общее веселье нарушил Кимов.
– Мы идиоты.
Услышав это критическое замечание, все повернулись к нему.
– Старик Лаврентий.
Федоров нахмурил лоб.
– Какой Лаврентий?
– Тот, что у кладбища живет. Забыли?
Действительно, сразу удачно выйдя на Романа, попав с корабля на бал в водоворот событий, все они забыли про “наследство”, которое им подготавливали с 1949 года. Может и паспортов покупать не надо. Вдруг там придумали как в будущем обеспечить их документами?
– Рома, дай Игорю деньги.
– Всю пачку?
– Нет. Два триста и сотню долларами. Пятисотки оставь пока.
Получая деньги, Кимов улыбался во весь рот. Ему было приятно, что именно он вспомнил об этом важнейшем деле.
– К старику Лаврентию? – усмехнулся он.
– К Лаврентию – подтвердил Федоров. – Юр, подстрахуешь?
Семенов сразу кивнул головой и бросился одеваться.
Роман с интересом посмотрел на всю эту непонятную ему движуху. Спрашивать у Федорова он не решился, поэтому обратился к Арсену.
– Что за Лаврентий?
Тот усмехнулся.
– Да дед. Живет тут с доисторических времен. Родственник Игоря. Может он как-то поможет.
Это замечание несколько расстроило Романа, этот дедок вполне мог уменьшить его вес в группе.
– Так к Виноградовой за паспортами пока не надо? – обратился он уже к главному – Сергею.
– Подождем ребят. Хотя, как дед с документами помочь может, не представляю. Но Лаврентий, вообще, мужик головастый.
Напутствуя товарищей, Федоров давал ценные указания:
– Возьмете такси, деньги не экономьте.
Услышав это, Роман удивился.
– Зачем такси? У меня тачка.
Федоров на мгновение задумался.
– Склероз. Давай, отвезешь ребят на Колонецкое кладбище.
Роман почесал затылок.
– Это где?
– Деревня Колонцы, раз Колонецкое.
– Не Колонцы, а Колонец – уточнил дотошный Акопян.
Услышав это, Роман сдался.
– Лучше все-таки такси. Только позвонить надо заранее, а то таксист тоже может не знать – сказав это, он пошел к телефону заказывать машину.
Федоров с Акопяном, довольные, переглянулись. Однако, радовались они недолго. Поговорив с оператором таксослужбы, Роман снова был готов вести ребят сам.
– Это Быково сейчас. Там аэродром по пути. Тридцать километров от Москвы. Домчу как ветер. Кладбище Быковским сейчас называется, и оно закрыто, сейчас мемориальное.
Карагодин с удивлением отметил, что после слова “мемориальное”, Федоров нахмурился, у него явно ухудшилось настроение.
Чтобы сгладить ситуацию, Кимов поинтересовался – Когда переименовали?
На это Роман только пожал плечами.
Быстро одевшись, понимая свою неоценимую полезность для коллектива, Карагодин весело пошел к двери.
– Рома – остановил его Федоров. – Ты на кладбище не заходи. Старик бдительный, еще не так поймет, если незнакомого увидит.
– Ага – согласился Роман и быстро вышел на улицу. За ним мрачно брели Юра и Игорь. Сергей только развел руками – накосячил. Нельзя было про такси говорить, но дело уже сделано.