Довольная своими остроумными, но по делу ответами, Ирка захихикала.
А вот Денису хихикать было не с чего, в отличие от нее он понимал все гораздо яснее. Его беспокоило не то, что она впустую спустит две недели отпуска, а то, что, действительно, столкнется с ними (дуракам везет). И во что ей все это может вылиться. Особенно его взбесило умолчание Ирки по поводу проектного бюро. Понятно, что не специально, расчувствовавшись с этими ножами, она о нем просто забыла, но все равно так нельзя, вопиющий непрофессионализм. Тем более что запрос официальный. Узнай Михалыч о таком ее отношении, плакал бы ее отпуск.
– Как ты собираешься за ним следить?
– Куплю газету, проделаю дырочку и буду смотреть.
Ирка решительно не собиралась говорить серьезно. Ей казалось, что вот, удача поймана за хвост, и главное ее не упустить. Еще в детстве ее учили – будь упорной, стой до конца и всегда победишь. Все будет по-твоему. Главное, не сдавайся. Сдаваться она не собиралась.
– Ир, ты же ничего не умеешь. У тебя нет навыка оперативной работы. Тебя сразу вычислят, а что потом?
– А что потом? – Фролова даже остановила свой бег. Что потом ей стало самой интересно.
– Хорошо если тебя просто убьют, а не будут выпытывать, откуда ты о них узнала. И поверь, твоему рассказу, что ты сама на них вышла, не поверят.
– Почему убьют?
На этот вопрос Денис взорвался, ну нельзя быть такой тупой.
– А почему убили родителей Сазонова? Представляешь, сколько народа укокошили, чтобы все это оставить в тайне. Ни одного свидетеля не осталось. А ведь кто-то и в Кремле эти тайные ходы делал, и еще неизвестно где. Думаешь, где все эти люди? Давно червей и рыбу кормят.
Все эти выводы, а на ее взгляд домыслы, показались Ирке несерьезными:
– Зачем их убивать? Достаточно было подписку о неразглашении взять. С меня взяли, а у меня там тайны дай Бог, хоть и просроченные. Думаешь и меня перед пенсией или увольнением так же убьют? Смешно же.
Услышав это, Алексеев бессильно сел в кресло.
– Какую подписку? – В голове сразу всплыл текст стандартного документа о неразглашении.
– Слушай внимательно: “Обязуюсь не разглашать сведения составляющие государственную тайну и секретные сведения, которые были мне доверены или стали известны по службе. О любой попытке посторонних лиц получить от меня информацию секретного характера я немедленно сообщу начальнику режимно-секретного отдела по месту работы или в органы государственной безопасности”.
Слушая это, Ирка лишь утвердительно кивала головой.
– Вот и все. И нет проблем.
Алексеев бессильно рассмеялся, действительно, как о стенку горох, дело даже не в том, что не понимает, а в том, что не хочет понять. Пытаясь уже просто на самом примитивном уровне “разжевать” информацию, чтобы было понятно даже пятикласснику, Денис продолжил:
– Кому обязуются не разглашать? Своим будущим начальникам? Будущим органам государственной безопасности? Будущему правительству? Их ведь против нас готовили, прошлое против настоящего. Не поможет тут подписка. Перебили всех. А с тобой встретятся люди прошедшие Великую Отечественную, выполняющие свой долг и верящие в свою миссию. И уж если для дела надо ликвидировать взрослую женщину, то это совсем не проблема. Там ребенка, может что-то этическое шелохнуться, младшего Сазонова все-таки не тронули и, как видишь, кстати, зря, из-за него мы на них и вышли по сути. Цена жалости к ребенку. Но двадцатипятилетнюю кобылу жалеть никто не будет, поверь.
– Сам ты кобыл – настроение у Иры резко ухудшилось, но отступать она не собиралась. Тем более что и в ее рукаве были козыри – Как же, всех убили, “червей и рыбу кормят”. Проектировщики-то живы и здоровы, в Питере живут. Так что нет никакого “укокошенного народа”, как-то это все прикрыли. В чем Дениска прав, так это в том, что подпиской не обойдешься, тут она согласна – скорее всего наврали с три короба, никто и не знал, что на самом деле делает. А чтобы убедиться, что все живы, он может взять адреса метровцев у Ирины Степановны. Тезка-начальница все спокойно передаст ему сама, Фролова для этого совсем необязательна. Хотя, принимая во внимание судьбу родителей Сазонова, осторожность, конечно, не помешает, тут он прав. С Сазоновыми, несомненно, перестарались. Все равно никто бы не поверил этому хроменькому милиционеру, да и вряд ли он стал бы трепаться. С другой стороны – сам виноват. Надо было передать журнал, доказал бы надежность, а так веры ему уже не было. Что ни говори, а ставки слишком высоки.