Наконец, все три контейнера были извлечены и очищены от земли. Вместе с ними была так же выкопана какая-то непонятная железяка, больше всего похожая на в несколько раз увеличенный консервный нож. Она была так же аккуратно промаслена и упакована.
– Все здесь. Ни один не пропал – удовлетворенно произнес Кимов и посмотрел на часы. – Время есть. Смотри.
Он аккуратно расстелил куртку на земле, поставил рядом с ней один из контейнеров и с видимым усилием проткнул его поверхность этой железкой. А потом, как консервным ножом, взрезал весь корпус и отогнул крышку.
– Смотри – снова повторил Игорь и осторожно высыпал содержимое на куртку.
Чего там только не было. Это и всевозможные золотые украшения – от простеньких обручальных колечек, до вычурных, украшенных драгоценными камнями ювелирных изделий, уже знакомые царские червонцы, и совсем незнакомые старинные монеты, некоторые даже не золотые и вроде даже не серебряные – судя по всему, мечта нумизмата. Все аккуратнейшим образом упаковано и разложено по конвертикам с ватой. Добил же Романа небольшой бумажный пакет, в котором оказались различные почтовые марки. Надо сказать, это удивило и Кимова. Повертев марки в руках, он с удивлением сказал.
– Отлично сохранились. Даже не ожидал, бумага все-таки. Думал они сюда только металлическое положат.
– Откуда все это? – Карагодин понял, никаким Таджикистаном здесь, конечно, не пахнет, настал “час истины”.
– Ты читал роман Герберта Уэллса “Машина времени”? – Кимов решил начать свой рассказ так же, как когда-то начал его Лаврентий Павлович Берия, объясняя им в какой переплет они попадут. И, не дожидаясь ответа, продолжил.
– Мы из 1949 года. Я капитан Советской Армии Игорь Кимов, армейская разведка. Воевал на Ленинградском фронте, третьем Прибалтийском, потом в Манчжурии. Последнее место назначения – Корея. Юрка Семенов – подполковник морской авиации, торпедоносец, воевал под Мурманском в заполярье и на Балтике. Федоров – ученый физик, тоже воевал, старший лейтенант на “Катюшах”. Акопян – экономист, он не воевал, по здоровью не прошел. В общем, в 1949 году был обнаружен проход во времени.
Слушая все это, Роман только молча кивал головой, прямо как китайский болванчик, а Кимов все продолжал.
– Мы сюда посланы, а это все еще тогда подготовили, специально для нас. Тут заначки группы Б – то, что можно просто так хранить. Такие же еще в разных местах закопаны. Есть еще заначки группы А – там картины всякие, произведения искусства, которые в землю на полвека не закопаешь – испортятся. Их специально хранить надо. Мы знаем где они, там сложнее, попозже займемся. Есть вопросы?
К собственному удивлению, открывшаяся истина совсем не удивила Романа. Не то, что бы нечто подобного он от них и ожидал, но все было так закручено, и он для себя уже понастроил столько разных теорий, что это была, несмотря на всю свою фантастичность, пожалуй, самой правдоподобной и все логически объясняющей.
– Что вы должны делать?
Кимов помнил наказ Федорова – ничего о плане явления Сталина и создании “партии нового типа” – Карагодин в особых симпатиях к коммунистической идее не замечен, лично Акопяном проверено. При попытке Арсена агитировать за Советскую власть, Роман просто подвел итог ее правления – воспитание в товарных количествах бандитов и проституток, а в национальных республиках еще и националистов. На чем дискуссия и закончилась. Так что здесь лучше не рисковать.
– Должны были переправить отсюда научную литературу, выкрасть ученых. Но проход закрылся.
– А почему не Сталин вместо вас?
Кимов засмеялся.
– Ну и чего бы он сделал. Он же не волшебник. Вы уже все просрали – с этим Роману спорить было трудно. – Надеялись будущее исправить. Не получилось.
– И как дальше, олигархами со всем этим станете?
– Хотелось бы, но не все так просто. Очень похоже, что проход искусственный. Кто-то его специально открыл, да и закрыл, судя по всему, тоже. Вероятно, от нас чего-то ждут. И если не дождутся, то нас, пожалуй, ждут неприятности – сказав это, Игорь, неожиданно для себя, понял, что этим кем-то пугает Романа, дает понять, что в случае чего его сможет наказать кто-то свыше. Тут же ему в голову закралась мысль – а не поступает ли Федоров аналогично, но уже с ними. От удивления столь очевидным объяснением поведения Сергея у него даже открылся рот. Закрылся он только с очередным вопросом Романа.
– Этот кто-то Лаврентий?
Услышав это, Кимов вымученно рассмеялся, мысль о том, что Сергей им постоянно врет, не отпускала его.