– Знаешь, кто курировал атомный проект?
– Конечно, Курчатов.
– Не знаю никакого Курчатова – этим ответом Игорь просто “убил” Романа. – Берия курировал. Лаврентий Павлович Берия, Маршал Советского Союза.
– А, ну в этом смысле да.
– Вот мы, ради смеха и придумали “старика Лаврентия”, когда тебе баки заливали.
– А с этими, кто все это устроил, никакого контакта?
– Да подожди, еще и двух недель нет как мы здесь.
Действительно, подумал Ромка, еще и четырнадцати дней нет, а сколько всего произошло. Пожалуй, вся его прошлая жизнь не может сравниться даже с любым одним днем из этих сумасшедших неполных двух недель, что уж говорить о сегодняшнем, самым главным, с его фантастическим бредом, в который он однозначно поверил.
Обратно идти было намного труднее. И хотя выносливый Кимов взял железяку-открывашку с двумя нераскрытыми контейнерами, а Карагодин только содержимое одного, все равно было тяжеловато. Вскрытую же “банку” забросили как можно дальше в реку, подальше от любых любопытных глаз.
Еще не начало темнеть, как они подошли к автомобилю. Все по плану – управились засветло. Юрий уже проснулся и просто лежал поджидая их. Когда Роман залез в машину, спросил:
– Ну как?
– Все нормально, я даже поверил.
– Хорошо, что ты такой доверчивый – засмеялся Семенов и посмотрел на Кимова, мол, как дела действительно?
– Все нормально – хмуро повторил за Карагодиным Игорь, но по мрачному тону Юрий понял, что разведчику есть о чем с ним поговорить тет-а-тет. Похоже, Роман чем-то не оправдал его доверия.
Можно было ехать домой. Там, чтобы дополнительно убедить уже убежденного Ромку, ему показали детские рисунки исписанные мелким почерком – вот зачем он действительно ездил тогда на кладбище.
К удивлению Юры, ничего особенного Игорь ему так и не сказал ни при Карагодине, ни без него. Получалось, что он что-то неправильно понял в тоне Игоря. Судя по разговору, все прошло просто замечательно.
К утру следующего дня кому-то наверху надоело заботиться о семеновской шевелюре, и Юрий, наконец, пошел в парикмахерскую. Гордо сказав “наголо, под ноль” он сел в кресло и лишился своих волос. Электрическая машинка сбрила их буквально в три минуты. Расплатившись и даже дав “на чай” за быструю работу, Юрий остановил такси и поехал в ФМС.
Помещение Федеральной Службы оказалось настоящим гадюшником. Множество комнат соединенных узким коридором в котором толпилась непроходимая масса народа. Просто так вовнутрь было не прорваться. Оценив ситуацию, Семенов прямо с порога крикнул:
– Есть кто из Таджикистана? – и, услышав несколько ответов, работая локтями, полез через толпу на голоса.
Формула Федорова “людей кормишь, поишь, слушаешь” явно не срабатывала. Отойти из очереди невозможно, обратно не пустят. Народ злой и грубый. Дожидаться же пока интересующий человек освободится тоже глупо – вдруг тот получит отказ или узнает еще что-то неприятное, вряд ли тогда у него будет желание о чем-то говорить с незнакомцем. Так что получать информацию пришлось прямо на месте, шепотом, в жуткой толчее.
Вернулся домой Семенов потным, грязным и злым, хотя и с уймой несколько противоречивых сведений – в общем, “юрчики” это наши, а “вовчики” это не наши. Побеждают наши и президент наш, хотя и не нашим что-то обломится – Арсеныч прав, буквально пару дней назад там подписали какое-то мирное соглашение, но в него никто не верит. – Кроме всего этого ему рассказали несколько трагических событий из жизни беженцев. Вот на основании всей этой разрозненной информации группе и следовало составить четыре легенды – для каждого свою.
Выдумывали долго и натужно. Акопян даже сказал, что слышит, как скрипят его мозги. В общем, получалась полная лажа, неспособная пройти не то, что специальной проверки, а просто пятиминутного разговора с любым жителем Таджикистана.
Тем не менее, таджикская биография каждого была выписана на отдельный листок, который предстояло вызубрить наизусть. Самое легкое было не перепутать “вовчиков” и “юрчиков”, достаточно помнить Юрку Семенова, он ведь наш. С остальным было тяжелее, чертыхаясь, ребята учили географию Душанбе с его во множестве нерусскими названиями улиц, хотя Щорсов и Маяковских там тоже хватало.
Карагодин с тревогой наблюдал за всеми потугами товарищей выглядеть завзятыми душанбинцами. Реально дело было плохо. Он ведь Ольге сказал, что они из Таджикистана, так что у нее и сомнений нет, что они там все знают. А теперь переигрывать поздно. Тем более, что Виноградова как раз позвонила. Деньги передала, нужно встретиться, у нее с собой бумаги для оформления.