Федоров усмехнулся, ему не верилось, что такой прожженный чекист не догадался сам.
– Пинком. Или сами бросим за руки и за ноги, или местных наймем. Это не проблема. Проблема, что это надо делать уже вчера. Проход закрывается.
От такого простого решения у Лаврентия Павловича даже открылся рот – Боже, как просто.
– Стой. Стой. А как же карточки? Согласись, удайся нам подобная операция, СССР и близко не имел бы никаких талонов. Мы бы, наоборот, были бы первыми в Мире. Ну никак это не получается.
В ответ Сергей улыбнулся. Привычно сославшись на Эйнштейна с его парадоксом времени в теории относительности, он перешел к параллельным мирам, возможности корректируемого будущего и окончательно запутал Берию квантовой запутанностью частиц. Тому ничего не оставалось как сдаться перед наукой. Атомную-то бомбу все-таки они придумали, мало ли что еще может быть на этом свете.
Верил ли сам Федоров в то, что рассказывал Берии – он этого не исключал. Но внутри себя все-таки склонялся к тому же к чему и Сталин, и о чем рассказывали сказки – будущее еще никому не удавалось переиграть, даже краплеными картами.
Под конец разговора Лаврентий Павлович не выдержал и как бы вскользь спросил, что думают работающие с Сергеем военные об этом временном парадоксе, может у кого-то есть разумные мысли? Услышав это, Федоров удивился:
– Лаврентий Павлович, вы же сами говорили, что конспирация. Они хоть и военные, но потом по округам разбегутся, а там спьяну и проговориться можно. Все до сих пор уверены, что мы нашли до этого не встречавшийся на Земле источник неопасного электромагнитного излучения в видимом спектре. Я сам объяснял ведущим съемку офицерам, что, судя по всему, это осколки метеорита с особыми свойствами. Мол, в оружии этого не применишь, зато можно получить мощнейший бесплатный источник электрической энергии.
Услышав это, Берия чуть не перекрестился. Довольно улыбаясь, решил уточнить:
– А почему в оружии не применишь?
Федоров удивленно посмотрел на Лаврентия Павловича, неужели непонятно?
– Опять же, если сболтнут, то пусть что-то в мирных целях, чтобы особо не интересовались.
Берия удовлетворенно кивнул, несомненно, он недооценивал Сергея, тот соблюдал конспирацию, пожалуй, получше него самого.
Глава 11
– Значит, говоришь, Лаврентий, четыре возможности? – Берия только кивнул в ответ. Сталин продолжил.
– Первая – гибель экспедиции. Ну, ее не рассматриваем совсем. Вторая – разведка как-то увеличит проход для нашего “второго пришествия”. Третья – мы с тобой туда попасть не сможем, но что-то сможем оттуда получить. И четвертая – разведка туда пройдет, проход и захлопнется с концами. Я правильно понял? – Сталин вынул трубку изо рта и пустил дым в сторону, чтобы тот не попал на собеседника.
– Так точно. Грубо говоря, четыре направления. Первое совсем грубое – Берия позволил себе улыбнуться. То, что Хозяин откровенно пустил дым в сторону от него, был хороший знак. Нет, Сталин никогда не дымил в лицо собеседнику, но сейчас это была откровенно продемонстрированная вежливость. Хороший знак.
Иосиф Виссарионович недоверчиво посмотрел на собеседника.
– По третьему есть вопросы. Там, в 1991 году продукты по карточкам, а тут мы получаем новые знания и вдруг там опять карточки, а американцы в Китае в это же время такие часы делают? Это ж мы тогда должны такие часы делать и лет через пять уже, если третье верное. Наверно тоже надо вычеркнуть?
Берия был готов к любому вопросу. Они с Федоровым вчера до самой ночи сидели, обсуждая всевозможные сценарии. Федоров пытался ответами не сорвать экспедицию, Берия тоже думал об экспедиции, но не забывал и о своей роли в новом кремлевском раскладе – кураторство еще и над вторым по значимости после атомного проекта явно усилит его позиции, что важно особенно сейчас – атомный проект в своей важнейшей части практически завершен. Нет, дальнейшая работа, конечно, продолжится, но ее значимость несомненно упадет – бомба уже будет. Рассматривали каждую возможность со всех сторон. Так что, глубоко вздохнув, он принялся аргументировать свое предложение.
– Объяснений может быть несколько. Начиная от множества параллельных реальностей и постоянно изменяющегося будущего, до природного саморегулирования или даже искусственного регулирования. Куско ведь какая-то сила обратно не пустила, разумная или закон природы нам неизвестно.
Сталин не дал Берии дорассказать федоровские теории. Слишком сложно, да и не нужно. Придется верить на слово. Все равно ничего непонятно, что эти физики говорят, а тут еще Лаврентий переиначивает в меру своего понимания, а ведь он тоже далеко не ученый, чего-то перепутал, чего-то недопонял, чего-то переврал. Вон, смеялись над Эйнштейном, а прав ведь оказался. Меньше бы смеялись, быстрее бы атомную бомбу сделали бы. Сталину рассказали, что Теория Относительности и ядерное оружие как-то связаны. Как именно он уже не вникал. Важно было дать зеленый свет на ее изучение во всех физических ВУЗах и факультетах страны. Рассуждать о какой-то разумной силе тоже бессмысленно. Будь так, она бы сама явилась бы сюда и объяснила, что ей нужно. Хотя бы как тому же Моисею с заповедями – точно, четко и по делу.