– Раз возможности три, то к трем и готовься. Главное – люди. Даже если они не смогут вернуться и наладить с нами связь – пусть продолжат наше дело, дело Маркса и Ленина. А средства и возможности мы им здесь подготовим. Не оставлять ведь все этим ревизионистам из будущего. Ты понимаешь, каких людей набрать надо?
Берия решил уточнить:
– Товарищ Сталин, за основной, значит, берем автономный вариант, они там остаются без связи?
Коба зло посмотрел на бестолкового помощника. Естественно, автономный. Сам Сталин верил только в него. Конечно, хотелось верить во второй, но он был слишком хорош, чтобы оказаться правдой. По всему опыту своей прежней жизни Сталин понимал, что так хорошо быть не может. Почему-то ему сразу вспомнился Гитлер с его манией к вундерваффе. Походить на сего мечтательного персонажа совсем не хотелось.
– Готовимся к худшему варианту – третьему, тьфу, четвертому. Будет связь, они и подавно все выполнят. Да, пришлю к тебе Абакумова. У него толковых людей много, из них команду и наберете.
Лаврентий Павлович лишь склонил голову, опять Абакумов, это был удар ниже пояса. Берия уже собирался встать, но какое-то шестое чувство удержало его на месте. Здесь явно был подвох. Не случайно Сталин демонстративно проявил к нему с этой трубкой свое уважение, а теперь, вдруг, Абакумов. Надо решить поставленную шараду. Обдумывая это, он вспомнил, как принимал “экзамены” у Федорова. Ну что же, что посеешь, то и пожнешь, теперь вот самому сдавать приходится.
– Товарищ Сталин, если автономка, то финансисты, экономисты потребуются, силовое прикрытие, конечно тоже, но не оно главное. А вдруг проход можно расширить, то и ученые нужны.
Сталин, усмехнувшись, посмотрел на Берию.
– Молодец. Вижу, все понял. Иди.
Простившись, Лаврентий Павлович вышел из кабинета. Последнее время он чувствовал себя у Хозяина все хуже и хуже. Тот недоволен практически всем, чтобы Берия не предложил. Хотя, сегодняшний день вроде прошел нормально. Экзамен он тоже сдал, но, все равно, как это все-таки унизительно. Что удивительно, Лаврентий Павлович даже не подумал, что в такое же унизительное положение лично он ставил того же Федорова и еще уйму подчиненных и зависимых от него людей. В отношении их он знал – все на благо делу и стране, там все правильно.
– Незачем оставлять ревизионистам из будущего – шепотом передразнил он Сталина – может именно из-за тебя, дурака старого, ничего не оставившего, по миру и пошли.
Выпроводив Лаврентия, Сталин сел в прострации, может надо отдать эти проклятые часы ученым, пусть разбираются, и мы, тогда, действительно станем первыми? Понятно, что прямо сейчас повторить технологию они не смогут, но будут точно знать в какую сторону надо идти и что надо делать. А это уже пятьдесят процентов успеха. Сколько всего ненужного и ошибочного отсеется, в разы сократив время и не допустив лишние расходы. По уму, несомненно, это и надо делать.
Но, с другой стороны, если передать часы, то откроется тайна с этим провалом во времени. И тогда смысла в специальной секретной экспедиции не будет. Люди из будущего все будут о ней знать, и тогда об исправлении их почему-то испортившегося мира придется забыть.
Что же выбрать, изучать здесь и этим оставить потомкам факт аномалии или сыграть по-максимуму – тайно пробраться туда, к ним, а там будь что будет. Может ведь все-таки оказаться и приз в виде второго варианта, когда он сам, лично, сможет скорректировать эту новую эпоху и повести страну к новым победам? Как же хочется в это верить. То и другое, к сожалению, невозможно. И выбор пути только на нем.
Глава 12
Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, Берия решил посетить СпецНИИ. Вот уж кто его никогда не подводил и от кого он никогда не получал неприятных неожиданностей. Нужен неопределяемый экспертизой яд – синтезирован. Сложное устройство для записи или киносъемки – пожалуйста. Стреляющая ручка – возьмите. Все сделают, все соберут.