Услышав это, Кимов даже присвистнул от удивления. Потом посмотрел на Семенова. Тот продолжал спокойно сидеть на стуле, погруженный в свои мысли, не обращая внимания на окружающих.
Считая, что все-таки обязан Юрию, Кимов предложил Павлу присесть к ним, а то могло бы показаться, что он поменял подполковника на более интересного, а чем черт не шутит и более перспективного собеседника из МИДа. Тот с удовольствием согласился.
– А это кто такой активный? – наблюдая через одностороннее зеркало из другой комнаты спросил Абакумов. Он всегда лично отбирал людей, и этот парень явно вписался бы в его команду.
Берия неторопливо взял со стола папки и, выбрав по фотографии личное дело Кимова, протянул его коллеге.
– Капитан Кимов, армейская разведка.
Абакумов только махнул рукой – к черту дело, человека и так сразу видно. Генерал-полковник чувствовал себя неуютно, он считал что мероприятие откладывается потому как ждут двух его специалистов по слежке, которые должны были уже прибыть, но почему-то опаздывали.
На самом деле, собравшихся было только восемь. До сих пор не прибыл специалист по банковской деятельности из ВнешТорга, что очень обеспокоило Берию.
Вообще, на место специалиста по банковской деятельности Лаврентий Павлович хотел взять еврея.
Не то, чтобы он верил во врожденный талант этой нации к денежным делам, сколько считал, что тому будет проще иметь дело со своими. Мировой банковский бизнес все-таки иудейская епархия.
Но Микоян, бывший министр торговли, в приватной беседе, вроде и не касающейся отбора претендентов в группу, тем более, что Анастас Иванович не был посвящен в тайну, убедил Лаврентия Павловича остановить свой выбор на армянине.
С его точки зрения советский еврей не совсем кошерный еврей, особенно в банковском бизнесе. Будут не ему помогать, а наоборот, требовать услуг от него, как доказательство верности делу Сиона или чего они еще там придумают к своей выгоде. Да и с иудейскими общинами могут быть проблемы, там сейчас из-за социалистического Израиля сплошной разброд и шатание – банкиры с большим подозрением смотрят на своих единокровных братьев прибывших туда из СССР, не без причины подозревая в них агентов давно распущенного Коминтерна.
То ли дело армянин. Нация торговая, близкая к банковскому делу. СССР, в смысле Армения, часть исторической Родины и не вызовет никакой аллергии в армянской диаспоре любой части света – примут как родного.
На самом деле Арсен Акопян – двадцатишестилетний специалист Внешторгбанка СССР элементарно потерялся в Москве.
Это было бы еще не так позорно, если бы он в ней не родился и вырос. Близкий родственник одного из расстрелянных бакинских комиссаров, ставших великомучениками красной пролетарской идеи, Арсен рос тихим домашним мальчиком.
Единственный ребенок привилегированной советской семьи с отличием окончил школу и поступил в Московский финансово-экономический институт. Неудавшаяся попытка пойти добровольцем на фронт, куда его не взяли из-за слабых легких, позволила с отличием закончить учебное заведение и начать заниматься серьезной банковской деятельностью в интересах Страны Советов. Тем более что удачное происхождение сразу открыло ему дверь во Внешторгбанк, куда простые смертные могли пробиться только после серьезной и длительной практики в менее привилегированных подразделениях. Так что заграницу Арсен знал не понаслышке, к своим двадцати шести годам почти всю Европу объездил.
Последний раз подобный казус приключился с ним всего два месяца назад в Великобритании, куда он был направлен в командировку для подготовки докладной записки о перспективах нового банковского соглашения по взаиморасчетам между Лондоном и Москвой. Там он ориентировался по самому высокому видимому зданию, но не учел, что их может быть несколько и похожих. Пройдя несколько кварталов, он уже считал своим маяком совсем другой высокий дом.
Выбираться пришлось на такси, тратя скудное валютное довольствие на знаменитый кэб с высокой крышей, чтобы пассажиру не требовалось снимать цилиндр. Впрочем, цилиндра у Арсена ни тогда не было, ни позже не появилось.
Вот и сейчас, видя что опаздывает на важное собрание, он наступил на горло своей гордости и повторил лондонский маневр. Такси. Всю поездку до филиала библиотеки он предавался грустным мыслям о своей бестолковости. Потеряться в родной Москве это все-таки диагноз.
От справедливого гнева Лаврентия Павловича Акопяна спасло то, что ему удалось на три минуты опередить срочно вызванных людей Абакумова.