Глава 23
А кошку с Иркой сгубило любопытство. В конце рабочего дня она сама поджидала Дениса за проходной.
– Вот ведь Чучундра, про гордость даже забыла – подумал Денис. Ему очень нравилось слово “Чучундра”, вычитанное еще в детстве из сказки Киплинга “Рикки-Тикки-Тави”. Там так звали постоянно плачущую, всего боящуюся и вечно неуверенную в себе водяную крысу. Хотя, у самого Дениса это имя ассоциировалось с чем-то шебутным, энергичным, легкомысленным и веселым. Каково же было его удивление, когда в передаче “В мире животных” сообщили, что такое замечательное имя придумал не гений писателя, а это, действительно, индийское название одного из видов каких-то грызунов, и то, великий литератор и поэт что-то там попутал. В общем, Ирка была Чучундрой в чисто Денисовском понимании этого слова.
Встретившись глазами, девчонка еле заметно кивнула ему головой, чтобы следовал за ней. Алексееву очень хотелось повернуть в другую сторону. Интересно, побежит следом или нет? Насколько ей все это любопытно? Но рисковать не стал. Иришка хоть и не злопамятная, но, как и все женщины, обидчивая, а еще злая и с хорошей памятью. Тем более что понятно, на эту встречу ее привела совсем не симпатия к Денису, а именно то, что сгубило кошку – интерес к его интересу к папке с событиями двухгодичной давности.
Конспиративно выйдя на улицу, они, каждый по себе, двинулись к метро. Ирина явно не хотела давать повода местным сплетникам говорить о возобновившихся отношениях. В этом смысле ФСБ ничем не отличалась от других контор.
– Слушай, у меня же машина тут стоит – поравнявшись с ней, вполголоса сказал Денис. – Иди за угол, я подъеду.
Девушка задумалась и покачала головой.
– Не надо машины, мало ли прослушка, кто его знает, как нас всех проверяют? – с абсолютно серьезным видом ответила она.
Теперь уже пришлось забеспокоиться Алексееву. Куда же она вляпалась? И, что еще важнее, не утащит ли его за собой? С их работой некоторых вещей лучше просто не знать. Тут вопрос даже не в спокойном сне, а в самой жизни и свободе. Будучи следователем, Денис очень хорошо понимал всю эфемерность спокойного человеческого существования, достаточно хотя бы краешком зацепиться за шестерню государственно-правовой машины, и она тебя поволочет по всему своему механизму не менее безжалостно чем электрическая мясорубка не вовремя засунутую в нее руку. Тем не менее, понимая все это, Алексеев последовал за Ирой, дело было совсем не в любопытстве и не в попытке понравиться девушке, не хотелось выглядеть трусом от ужаса зажимающим уши, не более. Мужская гордость что ли.
Местом разговора был выбран недавно открывшийся ресторан итальянской кухни. Людей мало – дорого. Прослушка маловероятна – не настолько дорого, да и открыт недавно, готовятся к восемьсотпятидесятилетию Москвы, чтоб ее. Михалыч рассказывал, какой геморрой был в конторе в 80-х на Олимпиаде. Это хоть и не Олимпиада, но всех задолбают точно. Безопасность мероприятий на них, никуда не деться.
Из более чем двадцати столиков в зале было занято только три. Поблагодарив официанта, пытающегося их провести к лучшему месту, они сели подальше от окна за колонну.
– У нас конфиденциальный разговор – пояснил молодому человеку Денис, рассматривая меню. Цены сильно кусались. А винная карта была просто запредельной.
Пожелав ресторану дальнейших побед в борьбе с алкоголизмом, Алексеев заказал себе спагетти болоньезе, что подешевле, а Ирке какой-то навороченный десерт с земляничным мороженым и сок. Обходиться одной минералкой было стыдно – не в Европе. Внимательно посмотрев по сторонам, Ира, наконец, перешла к делу.
– Мы тут параллельно разбираемся с делами по реабилитации бывших сотрудников МГБ, НКВД и тому подобному. В общем, кто что творил, кого, за что? И попался мне такой полковник Сопрунов. Работал на Берию, с Абакумовым что-то делал, попал после этого под хрущевские чистки. Получил десятку лагерей – услышав приближающие шаги официанта с заказом, Ира тут же замолчала и продолжила свой рассказ только после того, как тот удалился.
Судьба полковника в форме майора оказалась трагической. После убийства Берии его отдел был расформирован, а сам он арестован и приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР по статье 58-1 пункт “б” к десяти годам заключения “за активное пособничество изменнику Родины Берия в подготовке государственного переворота, производство опытов над людьми, похищения и многочисленные убийства”. Отбывал наказание во Владимирской тюрьме, где и тронулся рассудком – начал всем говорить, что в 1949 году некий академик Федоров отправился на разведку в будущее. А как все разведает, то доставит в 1991 год товарища Сталина, и тот наведет в стране надлежащий порядок. Повторял он это до самой своей смерти в 1964 году.