– Сергей Валентинович, идите сюда – из темноты раздался голос Акопяна. Он стоял в самом темном углу сарая и звал Сергея. Федоров сразу пошел на звук. Через несколько метров в нос неприятно ударил запах горелого мяса. Арсен зажег спичку, в состоянии нервного возбуждения, он, как и Федоров, так же не смог найти своего фонарика, который, судя по всему, тоже лежал слишком глубоко в адидасовском бауле, зато нашлись спички. Присмотревшись, Сергей увидел тело Степанцова. Грудь дипломата была насквозь прожжена. Рядом лежал шедший следом за ним Чебрецкий. Похоже, его убил отлетевший Степанцов, проломив грудную клетку то ли своей головой, то ли локтем.
– В них как будто стреляли оттуда – тихо прошептал Акопян, тряся обожженными о спичку пальцами. – Только непонятно из чего, вон как далеко отлетел – Федоров, оценив обстановку, ответил:
– Только не оттуда – ему стало все понятно. Не торопясь, чтобы не споткнуться в темноте, он подошел к сгрудившимся у “виллиса” товарищам. Тусклого света от одной фары автомобиля откровенно не хватало хотя бы для минимального освещения даже четверти помещения, вторая была разбита вдребезги при штурме ворот “Саркофага”.
– Лаврентий Павлович, у Степанцова было что-то от того парня из будущего?
Берия, отдать ему должное, мгновенно, без дополнительных объяснений, все сразу понял. Взбешенный, он схватил рядом стоящего Арзубагова за грудки.
Тут же выяснилось, что дипломату, который по плану должен был контактировать с людьми из будущего первым, подготовили паспорт на основе имеющегося, а так же выдали настоящие деньги. Все это его и погубило. Старательный Арзубагов хотел как лучше. Слишком уж халтурно выглядели документы, изготовленные в мастерских его лаборатории. Настолько халтурно, что их решили вовсе не брать.
Получалось, как грядущее когда-то не пустило обратно к себе самого Куско, так оно не допустило и его вещи, уничтожив энергетическим выбросом еще на подходе.
Несмотря на жертвы, операцию было необходимо продолжать. Идти к ожидающему их там Кимову, если тот еще жив, конечно. Хотя, с этой путаницей времен, слово “еще” звучало несколько неоднозначно, скорее, жив ли “там”. Пространство на этот момент было куда надежнее времени. Понимая, что произошло что-то непоправимое и явно скорректировавшее ход операции не в лучшую сторону, Федоров изменил свои планы. Он повернулся к Акопяну и тоном, не допускающим возражений, приказал:
– Пойдешь сейчас сразу за мной. Понял? – Арсен неуверенно кивнул. – Проход из-за этого может закрыться раньше рассчитанного. И тогда ты там будешь очень полезен. Очень – скороговоркой объяснил ему Сергей.
Акопян беспрекословно, как хвост, последовал за Федоровым, который уже собирался идти первым, точнее вторым, за уже десантировавшимся в неизвестность Кимовым.
Все освещение “Саркофага” сейчас состояло из узкой полоски дневного света от проломленных Сопруновым ворот и слабой фары “виллиса”. Профиля прохода было практически не видно. Лампы, фиксирующие границы зоны, тоже взорвались при аварии. Федоров глубоко вдохнул и как можно более уверенно сказал:
– Это была техническая ошибка. Ни в коем случае нельзя возвращать назад уже побывавшие там предметы. Так что продолжаем. Только достаньте поближе фонарики, могут и там пригодиться. А то сейчас, как понадобились, найти никто не смог. Идем очень аккуратно, в середину прохода, чтобы не оказалась часть тела там, а часть здесь. Лучше всего пригнуться. Если высота еще уменьшится, последним придется ползти ползком, следите за границами по свету фары. Ни одна часть тела не должна оказаться вне прохода.
Сергей не знал точно, что произойдет в случае, если части предмета одновременно окажутся здесь и там, но был уверен, что лучше не рисковать. Непредусмотренный эксперимент с возвращаемой неживой материей уже обошелся им слишком дорого.
Пока ребята рылись в своих сумках, выискивая положенные им карманные фонари, Федоров обратился к Берии с Абакумовым:
– Учтите, времени на исправление нет. Вы больше ничего не придумали, о чем бы я не знал?
Маршал и генерал-полковник в ответ только отрицательно замотали головами. Вместе с ними отрицательно мотал головой и виновник аварии Арзубагов. При этом, ни один из трех ни проронил ни звука.