Засунув несколько простеньких обручальных колечек во внутренний карман, и оставив при себе из оружия только безобидный перочинный ножик, Кимов махнул на прощание рукой и пошел в сторону города, где, по его словам, реял враждебный трехцветный флаг.
Провожая глазами Игоря, Семенов виновато произнес.
– И чего я не взял еще сумку Степанцова? Считай, килограмм золота потеряли и это без камней.
На него удивленно уставился Акопян.
– Ты чего? На тебе бы тогда и захлопнулось. Вместо Ромки ты бы сейчас в трубе лежал. А нас тут трое бы было. Сергей Валентинович говорит в массе все дело.
Федоров кивнул головой, подтверждая слова Арсена. Потом добавил:
– Арсеныч, давай только без Валентиновича. Просто Сергей. А так да, по сути верно, но останков было бы намного больше. Почти целиком пролез бы – критически оценив фигуру Семенова, Федоров продолжил:
– Ты сколько весишь? Килограмм восемьдесят? Вот и прячь в трубы такую тушу.
Юрия даже передернуло от такой перспективы. Действительно. Совсем немного и это его бы полусгнившие останки ребята рассовывали бы по трубам.
Кимова проводили. Оставалось самое трудное – ждать его возвращения. Поэтому Федоров придумал для Семенова с Акопяном задачу – пусть полазают с фонариками, вдруг где действительно на аномалию наткнутся. Тем более, осторожности их теперь учить не надо. Никто не захочет повторить ни судьбу Степанцова, ни Ковальчука. Заодно и трубу с рукой надо перезахоронить – вынести из подвала и закопать на территории, а то вдруг запах гниющей плоти через тряпки пробьется, рядом ведь и золото припрятано. Неизвестно сколько времени кладу придется там лежать. Пусть хоть так время скоротают.
Сам же Сергей, как раненый, может не работать, а спокойно сидеть и обдумывать сложившуюся ситуацию. Тем более что пальцы и ладони уже перестали кровянить, да и боль поутихла.
По его расчетам, похоже, что именно закрывшийся раньше рассчитанного проход во времени не дал погибнуть очередным новоприбывающим, которых, из-за образовавшейся по вине Федорова кучи-малы, просто отбрасывало бы назад, откуда они появлялись. Этого Сергей никогда бы себе не простил. Но почему он так рано закрылся, действительно ли виноват Арзубагов? Одно из двух, или ошибка в расчетах, или авария со Степанцовым значительно сузила канал. Третьего объяснения найти не удавалось.
По сути ничего из его физических теорий не сходилось. Арзубагов, конечно, виноват в произошедшем, но все же есть и определенная недоработка самого Федорова. Нет, Сергей, не то, что не рекомендовал использовать имеющиеся вещи Куско, а открыто запрещал это, так что здесь была чистой воды самодеятельность ретивого академика, но подобного эффекта и близко не предполагалось. Того же Куско хоть в лапшу и порубило, но такого ужаса со взрывом как это произошло на “Саркофаге” и близко не было.
По всем проведенным наблюдениям воздух из 1949 года спокойно попадал в аномалию, и, естественно, какие-то отдельные молекулы возвращались обратно. Из-за того же ветра в 1991 и наоборот. Никаких энергетических выбросов при этом зафиксировано не было. Отсутствие реакции еще можно было бы объяснить, будь вход и выход разнесены. Но Куско пытался скрыться там же откуда пришел, да и Лаврентию Павловичу песок в глаза залепили тоже из зоны. По всему получалось, что где вход, там и выход. Абсолютно непонятно, почему в этот раз при проникновении неживой материи произошла такая реакция. Или же это естественно при ее непосредственном контакте с живой? Но почему тогда с Куско все было на порядок слабее? Вопросы, вопросы, вопросы и никаких ответов.
В общем, если с точки зрения науки Сергею было ничего не понятно, то в отношении конечного результата двух мнений быть не могло. Природа снова переиграла людей, на этот раз использовав энтузиазм одного из них – Арзубагова. Похоже, именно он стал той причиной, которая лишила экспедицию возможности сообщения с прошлым. Причинно-следственной связи с 1949 по 1991 год больше ничего не угрожало.
Просил же у Лаврентия Павловича хотя бы монетку для эксперимента. Нет. Не дал. Вот теперь сидят. Они здесь, а Берия там, в напрасном ожидании какой-нибудь информации и научной литературы из будущего. Даже интересно, кто кого после этого провала съест, обвинив в неудаче – Берия Абакумова или Абакумов Берию. Сам Федоров болел за Берию. Не только потому, что были давно знакомы, тот и при общении был намного приличнее хамоватого генерал-полковника.