Не зря все-таки их контора называется Федеральная Служба Безопасности – от местных сплетников ничего не утаишь.
Поддерживая веселое настроение шефа, Денис с кавказским акцентом дополнил:
– Это должен быть человек не из нашего района – вспомнив “Кавказскую пленницу”, Михалыч рассмеялся и с таким же кавказским акцентом ответил:
– Именно так.
А, вообще, несмотря на щедрый подарок, в нем имелась именно та проблема, на которую и намекал шеф. С этим телефоном надо было быть исключительно бдительным, особенно первое время. Для примера остальным, чтобы приучить сотрудников фильтровать разговор, контора попытается найти раззяву говорящего лишнее, которого в назидание всем демонстративно и накажет. Именно на это намекал пан-полковник своему подчиненному и именно это подчиненный понял из намека пана-полковника.
– Давай, расписывайся в получении и свободен – все интересное от Дениса Михалыч уже узнал, пора было проконтролировать и остальных своих сотрудников.
Выйдя из кабинета, Алексеев усмехнулся. Все правильно. Телефоны передали в личное пользование, чтобы как-то поощрить личный состав. Увольняется много. А так – за служебные разговоры голову снимут, ну а личные – не надо злоупотреблять и всегда думать что говоришь. При этом Денис считал, что подобная мера, в общем, абсолютно верная. С непривычки, звоня из любого места в любое время, кто-нибудь вполне мог потерять контроль и наговорить лишнее. Это ведь не стационарный телефон, подходя к которому на автоматизме всплывал старый, еще советский плакат, где ефрейтор поучает рядового – “Не болтай у телефона! Болтун находка для шпиона”.
Глава 34
Кимов отвел Федорова в сторону с таким расчетом, чтобы остальным не был слышен их разговор.
– Ничего серьезного. Просто не хочу, чтобы вече было. Тебе решать.
Сергей лишь кивнул головой. Каким, однако, молодцом Кимыч оказался. Не забывает про субординацию. Все-таки военная косточка у него оказывается есть. Хотя, с другой стороны, может, это отцы-командиры ему ее так глубоко в условный инстинкт забили, что той пока никак не удается вылезти и убежать. С самого знакомства Федорову не удавалось избавиться от какой-то сидящей в подсознании личной неприязни к Игорю, он постоянно ассоциировался у него с опасным уголовником, от которого не знаешь чего ожидать и которому уж точно нельзя доверять. И хотя никаких предпосылок для этого не было, все ровно ни веры к нему, ни доверия пока так и не выработалось. К Юре и даже Арсену Сергей относился несравнимо лучше.
– Значит километрах в семи отсюда станция метро. Я когда туда вышел, смотрю, всякие люди подозрительные толкутся. Покупают что-то, продают. Бардак полный, у нас в 49 было культурней, порядка больше. А мне денег хоть сколько-нибудь нужно, в метро попасть. По пути только баба с коляской одна встретилась. Не ее же. А там у одного хмыря, кстати, почти наш ровесник, лет двадцать семь – тридцать, на груди картонка – “Куплю все”. Честно, так и написано. Ну, я подошел к нему, сую колечко – сколько дашь. Он восемьдесят тысяч отвалил. Я ж не знаю, сколько это – много или мало, а он на меня так странно смотрит. Я тоже на него оценивающе глянул и ушел.
Федоров попытался понять смысл этого несколько сбивчивого рассказа Кимова. Все-таки тот далеко не оратор.
– В чем суть-то?
Игорь усмехнулся.
– Я пока по Москве шлялся, все думал, что нам дальше делать, где квартиру снимать, как знакомства устанавливать. И такая мысль появилась – принесу я этому парню необработанный алмаз и скажу, мол, выбрал я тебя, дорогой господин, методом тыка – физиономия твоя понравилась. Надумаешь со мной работать, завтра скажешь, а сейчас проверь, что я тебе принес как аванс будущей совместной работы. Ну как?
До Федорова начало доходить.
– Алмаз, а не бриллиант, потому что мы старатели. Выхода в Москве ни на кого нет, вот мы и предлагаем первому попавшемуся жулику стать нашим представителем. Так?
Кимыч, обрадованный сообразительностью Сергея, как тот сразу понял, почему именно необработанный камень, довольно кивнул.