По завету Виноградовой, как и положено Штирлицам, встречу они провели в парке. Услышать от Ромки, к которому Крупнов хоть и хорошо относился, но всегда считал лоховатым, про килограммы золота и россыпи драгоценных камней было неожиданно. Еще неожиданнее было получить на проверку небольшой самородок и кольцо с крупным бриллиантом. Пообещав срочно заняться поиском покупателей, Вадим тут же убежал со встречи. Такая мгновенная реакция Ромку даже насторожила, не спер ли Крупнов эти сокровища так же как ту банку сгущенки в раннем детстве. Об этом подвиге тот несколько раз рассказывал в школе, отчасти посмеиваясь над собой, отчасти хвастаясь перед товарищами.
Впрочем, воровать у Ромки Вадим не собирался. Ему нужно было срочно встретиться с “синими”. Может эта сделка станет его индульгенцией и окупит грех. Дело, похоже, очень серьезное. Конечно, придется подставить Ромку. Но что делать, у самого Вадима стоит вопрос о жизни и смерти. А Ромку он попытается как-нибудь вывести из под удара. По крайней мере, сделает для этого все, что только в его силах.
Найти Елену Владимировну Скобцову и Павла Борисовича Грубмана средствами ФСБ не составило никакого труда.
Тем более, что сейчас он не какой-нибудь рядовой лаборант, а заслуженный профессор, уважаемый академик с персональной пенсией, постоянно проживает в поселке при институте теоретической и экспериментальной физики на Большой Черемушкинской. Живет с супругой. Дочь, как и положено в США, сам же академик невыездной.
Она – с 1952 года не Скобцова, а Скобцова-Соловьева, именно так, через дефис. Дедушка по отцовской линии, оказывается, был именитым политкаторжанином, отец – старый большевик, член РСДРП с 1914 года. Пенсионерка, кандидат наук. Что удивительно, тоже с персональной пенсией, только непонятно за какие заслуги перед Отечеством, никаких данных, может за предков получает. Проживает ни где-нибудь, а в сталинской высотке на Котельнической набережной.
По справедливости опрос свидетелей следовало поделить. Денис займется академиком, а бабушкой – Ирка. Мужик с мужиком, а баба с бабой – легче будет найти общий язык.
Глава 43
В настоящее время этот прежде элитный и даже когда-то секретный поселок выглядел довольно жалко – заросшие сорняками обшарпанные клумбы, кругом мусор. А ведь здесь когда-то был даже экспериментальный атомный реактор – ученых селили поближе к работе. О былом величии и секретности напоминали только заборы. За один из таких заборов Денису и надо было попасть.
Впрочем, с этим проблем не было. Все было обговорено по телефону, так что, используя место работы и звание, под своей фамилией майора ФСБ Алексеева он и настоял на встрече.
Академик встретил Дениса на улице. Не приглашая в дом, предложил пройтись. Чтобы отмести всякие намеки о неучтивости объяснил – супруга лежачая. Тяжело, запах. Все увядает.
– Павел Борисович, вы, вероятно, удивлены, что мы вас побеспокоили?
– Ну да. Давненько мною ваша контора не интересовалась.
Денис вздохнул. Разговор будет не из простых, похоже, академик настроен не очень дружелюбно, что, в общем, неудивительно. Хороших известий их контора не приносит.
– Не хотели беспокоить. Только без вас ничего не получается. Сергей Валентинович Федоров, помните такого? Вы с ним в 1949 году в Сарове работали, еще лаборантом, не академиком – Алексеев добавил в разговор немного юмора, чтобы попытаться хоть как-нибудь расположить к себе недовольного встречей старика.
Реакция оказалась неожиданной. Услышав о Федорове, Грубман аж встрепенулся.
– Почему, он жив? Какая-то спецоперация? Я знал. Потому и закрытый гроб. Взорвался, чтобы не опознать было? Не мог Сергей так глупо погибнуть. Не тот человек.
Тут старик осел и стал шарить по карманам, наконец, найдя нитроглицерин, судорожно проглотил несколько маленьких таблеток.
Алексеев схватился за сотовый. Вот телефончик и пригодился, пожалуй, впервые по делу, только сердечного приступа у академика не хватало.
– Не надо. Все нормально – Грубман взял его за руку, не давая набрать номер. – Боится, что увезут, а жена останется без присмотра, подумал Денис, но ученый его опередил.
– Вы не думайте. Мы не бедствуем. И мне и Миле и больница от Академии Наук положена, и сиделка, и пенсия большая, и санаторий, и черта в ступе. Стоит сейчас позвонить и срочно специальная машина приедет, не простая скорая, особая реанимационная. Мы доживаем так как нам нравится, не мешайте.