А что Дохлый, так он и был дохлым – низкий рост, впалая грудь, тонкие кости. Всю осмысленную жизнь это заставляло Сашку Александрова доказывать окружающим, что он нисколько не слабее и не хуже их. Еще в первом классе, видя, что не сможет стать первым отличником, он решил стать первым двоечником, а потом и главным школьным хулиганом. Мать пробовала поначалу как-то бороться, но, в конце концов нашла себе хахаля, родила от него еще одного, а Сашку списала в брак. И покатилось… Главный школьный хулиган, ограбление ларька и прочие “подвиги”, наконец, заслуженная малолетка.
Вот она его многому научила. Именно в колонии для несовершеннолетних он и стал Дохлым, потому что дохлый. По началу по утрам даже зубы не чистил – в умывальне был положен голый торс, а он стыдился своей впалой грудной клетки. На драки и разборки по понятным причинам не нарывался, но сразу понял, надо искать союзников. Набиваться в шестерки к буграм, чем занималась основная часть контингента, было бессмысленно, поэтому он завел отношения со середнячками, теми, кто боялся скатиться вниз, а поэтому, любой, даже самый хилый кулак им бы не помешал. Вот с этой небольшой группкой, где один стоял за другого прямо как какие-то античные герои, он и прокантовался весь свой срок. Дело было не в дружбе, просто каждый понимал, что по одиночке они ничего не стоят и их место будет у параши. Кстати, после отсидки они вместе так ни разу и не встретились. Там это была не дружба, а лишь симбиоз и никто из них не хотел будущую жизнь связывать с неудачниками, за кого каждый из них считал своих компаньонов.
Свой срок на взрослой зоне он получил по пьянке. Выпил с такими же товарищами как и он сам, услышали звук закрывающейся двери квартиры соседа и тут же, через балкон, туда залезли. Через пару дней всех и повязали. Товарищи отмазались, а ему припомнили малолетку. В принципе, можно было откупиться, требовалась всего тысяча, но мать ничего ради него продавать не стала, и он загремел. Взрослая зона по сравнению с детской колонией конечно не курорт, но по своему беспределу и близко не стояла. С его опытом малолетки срок прошел легко и просто, а там и 90-е подоспели.
“Амаретто”, спирт “Рояль”, “Кремлевская Де Люкс” польского розлива и поддельные сигареты оттуда же – Дохлый не экспериментировал, а шел проторенной и проверенной дорогой молодого российского бизнеса.
Чтобы окончательно не превратиться в барыгу, коих презирал не только из принципа, но и всей душой, он соскочил с продаж, и теперь, на новом уровне, повторял старый трюк с потерянным кошельком. Только это был уже не лопатник, а квартира. Лоховатый дохлячек “попадался” в сети жуликоватого риэлтора, тот его облапошивал и оказывался один на один с бандитами, которых так неосмотрительно “кинул”.
Роль дохляка всегда играл сам Дохлый, ему нравилось представляться этаким жалким неудачником и ловить на себе плохо скрываемые презрительные взгляды барыг. Но особо приятно было вести с ними разговор после, когда мышеловка захлопывалась. Он чувствовал себя этаким Робин Гудом и, вжившись в образ, всегда подавал нищим самую крупную купюру постперестроечной России, только недавно выпущенную в оборот – пятисоттысячную, пачку которых специально носил с собой. Коллеги по бизнесу считали, что таким образом он пытается замолить свои многочисленные грехи, не понимая, что Дохлый на самом деле никто иной как “благородный разбойник”, грабящий богатых и делящийся с бедными.
Глава 44
Именно на такой развод Вадим и попался. Сначала он бросился за помощью к известным ему криминальным персонам, но в данном случае они были бессильны. Хитроумный Дохлый скомбинировал свою группу из представителей различных “мастей” уголовного мира. У него были и спортсмены, и пара “афганцев”, и даже приблудный чечен, которого задолбали неписанные адаты своих соплеменников. Для полного комплекта не хватало только милиционера, но с “красными” “синий” Дохлый не имел дела из принципа – “старая школа”. Так что для того чтобы прояснить ситуацию “по понятиям” и объяснить что оппонент не прав, у него был переговорщик практически на любой вкус.
Вадиму не дали откупиться. Как компенсацию с него требовали не деньги, а услуги, затягивая в зависимость все больше и больше. С мозгами в банде было туго, а этот доморощенный Остап Бендер приносил немалую пользу, заманивая во всевозможные капканы все новых и новых бедолаг. За свою последнюю “работу” он даже был премирован где-то “заработанным” новыми товарищами DVD-плеером.