Вот и в этот раз он рассказал о каких-то людях из какого-то Верхнежопинска, продающих золото и камешки через его школьного товарища. Выслушав доклад, Дохлый немедленно послал своего человека за сувенирными долларовыми купюрами, именно ими Вадька и расплатится, ну а Дохлый с парнями его подстрахуют если что. Но, как правило, этого и не требовалось, в таких случаях Вадька просто передавал из рук в руки фальшивки и уходил, получив товар, увязая в трясине все глубже и глубже – потерпевшие сталкивались только лично с ним. Он был как червяк-приманка на удочке Дохлого, которого, в конце концов, все-таки съедят. Это понимал и сам Крупнов. Именно поэтому и пытался выкупиться хотя бы и за счет Карагодина.
После того как купюры были куплены, а люди собраны, стали договариваться о встрече.
Ирка в третий раз прослушивала записанный на диктофон рассказ Грубмана. Не потому что боялась пропустить что-то ценное, ей просто очень понравилось отступление старика по поводу жестокого лица Федорова. Очень романтичный персонаж получался и совсем не совпадающий с имеющейся фотографией. Сколько она в нее не всматривалась – ничего особо жестокого, приятное мужественное лицо с тонкими интеллигентными чертами. А так она была согласна с Денисом – именно за перечисленный набор качеств выбор и пал на Федорова.
Денису же эти романтические отступления были смешны. Мало ли у кого какое лицо. По долгу службы он видел и благообразные лица со слабыми подбородками у редких по жестокости душегубов. Да взять, например, всем известную рожу того же Павлика Эскобара. Ну уж никак она не подходит для главы крупнейшего наркокартеля – в лучшем случае кинотипаж провинциального инженера. В общем, по опыту своей службы майор Алексеев ни в грош не ставил Ломброзо.
После такого явного успеха с Грубманом казалось, что и Елена Владимировна Скобцова-Соловьева сможет добавить по делу что-то очень существенное. Как-никак возлюбленная, да и находилась тогда в Москве, а не в далеком от главных событий Сарове.
Только идти к ней сотрудницей ФСБ Ирке не хотелось, тем более, что в отличие от того же Дениса, она и права такого не имела. Выплыви подобный вояж наружу, не трибунал, но очень серьезные неприятности вплоть до увольнения. Да и сама Елена Владимировна не атомный ученый, и вряд ли привычна к спецслужбам, еще разнервничается и зажмется. Тем более что даже у видавшего виды академика чуть приступа не было, та ведь тоже давно не девочка, все-таки возраст.
Самое разумное – журналисткой. Тем более изданий сейчас как собак нерезаных, и тема будет интересная – “Неизвестные герои атомной гонки”, все-таки Елена Владимировна историк, да еще с научной степенью, вдруг сама захочет прочитать лекцию молодой и неопытной интервьюерше.
Заоблачные надежды и ожидания себя не оправдали. Проблемы начались с самого начала. Договориться о встрече со Скобцовой-Соловьевой оказалось в разы труднее чем с академиком Грубманом. Трубку телефона поднял внук, почему-то сразу заподозривший в Ирине агента по недвижимости. Похоже, Фролова была не первой “журналисткой”, напрашивавшейся на интервью. Впрочем, и внука, и псевдо-журналистов можно было понять – квартира в сталинской высотке на Котельнической настоящее богатство. За такую убьют и не поморщатся. Времена смутные. Сам он бабушку к телефону не подпускал, требовал, чтобы все передавали через него.
Поначалу Ирина психанула и хотела уже бросить трубку, но потом смирилась. Она журналистка, пишет про создателей советской атомной бомбы. Его бабушка была знакома с одним из них. Его звали Сергей Валентинович Федоров, 1921 года рождения. Он трагически погиб в 1949 году. Вот о нем она и хотела бы с ней поговорить. После этих слов на той стороне послышались гудки, внук повесил трубку.
В принципе, ничего страшного. Даже хорошо, пусть Денис с ней треплется. ФСБ не откажешь. Не успела она всего этого подумать, как раздался телефонный звонок. Пожилая женщина спрашивала, когда журналистке удобно побеседовать с ней, сама она постоянно дома.
Глава 45
Вопреки ожиданиям, внук оказался очень приятным и вежливым молодым человеком. Первое, что он сделал, это извинился за грубость, но риэлторы реально достали – их в дверь, они в окно. Извинившись во второй раз, он пошел готовить чай с угощениями, оставив бабушку наедине с Ирой. Не успела самозваная журналистка включить диктофон, как Елена Владимировна сразу спросила, откуда, вообще, известно об их знакомстве. Услышав, что в личном деле Федорова, хранящемся в архивах ФСБ, имеются показания агентов следивших за ним, старая женщина то ли в шутку, то ли всерьез поинтересовалось, не снимали ли их встречи на камеру или фотоаппарат. Ира успокоила ее, только письменная фиксация, встретились во столько-то, расстались во столько-то. Ни разговоров, ничего. Ну не было тогда еще подходящей техники для абсолютного контроля и слежки за интересующим лицом.