– Прекрати Мотя! А, то нас могут увидеть.
– Тоже мне недотрога, кто увидит? Здесь никого нет! Они все заняты возвращением старика, – дерзко заявил Матвей.
– Всё равно, рисковать нам ни к чему. Если прознает хозяйка, то нам несдобровать, и выгонят нас на улицу. Я не готова терять тот заработок, который здесь получаю. И мне очень нравиться здесь.
– Да ладно тебе милая.
– А ты разве недоволен работой. Почти ничего не делаешь: пару раз в неделю возишь хозяйку по магазинам, да выполняешь мелкие поручения, – укорила его Лёля, но Матвей лишь сделал недовольное выражение лица:
– С появлением старика работы прибавиться.
– Мотя хватит ныть, – она ласково провела ладонью по его не бритой щеке, – у меня тоже работы прибавиться по дому.
– Пускай Ильсия занимается стариком, не зря же её оставили. А внучка то его ничего... – добавил Матвей, и уловил острый взгляд горничной, но для перчинки страстей добавил, – я б с ней того...
– Перестань злить меня!– горничную переполняла ревность, хотя она понимала: водитель попросту надсмехается над ней, но от этих слов она заводилась ещё пуще.
– А что, я б с ней реально замутил.
– Даже не думай такие мысли произносить вслух! Даже у стен есть уши, – подняла Лёля указательный палец к верху, – иначе, это может плохо закончиться... Дорогой мой!
– Да ладно тебе Лёль, не злись.
– Не называй меня так! Терпеть не могу, когда меня так называют! Я лишь это позволяю делать хозяйке, и то, просто боюсь сказать ей об этом и потерять доверия...Она ко мне добра и благосклонна, уж как-нибудь стерплю.
– Ну так что Ленусик, я вечерком загляну к тебе в комнату? – настоятельно спросил он приобнимая девчонку за узкую талию.
– Хорошо, буду тебя ждать! Только смотри, чтоб ни одна живая душа об этом не знала...
– Какая ты пугливая! А мне нравятся, пугливые и кроткие..
* * *
Сильно сдала Наталья Григорьевна в плане здоровья, после смерти сына. То верно говорят, сущее наказание, когда дети уходят на тот свет раньше родителей. И, на душе печально, и тяжело. И лишь сейчас осознала: как пол года находясь на заслуженном отдыхе. Тяжко сидеть в четырех стенах. Забота о Светланке спасает, а когда внучки нету, хоть кричи от душевной боли... Нет Сережи, ушёл, и эта мысль напоминает, и откликается где-то в сердце болью. Ещё до Нового года позвонила бывавшая начальница: директор школы Маргарита Илларионовна, и поинтересовалось: как поживает на пенсии бывший сотрудник, почётный учитель, и просто приятельница. Хватает ли денег? И вообще, как оно там живется? Не просто так спрашивала Маргарита Илларионовна, и интересовалась. Огромной проблемой обернулось для неё отсутствие учителей, и жаловалась, и сетовала, что и нечем прикрыть образовавшиеся пробелы в нитках учебных часов. И мягко намекнула, что очень хочет, чтобы Наталья Григорьевна вернулась в школу – детей учить не кому. Тот разговор их закончился ни чем, у Натальи Григорьевны были особые планы, и сын был жив, и всё шло своим чередом, но произошедшие события вычеркнули разом все стремления женщины... И теперь, маясь от тягостных мыслей, она уже сидела в кабинете директора школы:
– Прости Наташа, что наша встреча носит такой повод, – по свойски сказала директриса, и сняла очки, положила их перед собой, – знаю почему ты согласилась вернуться в рабочий процесс...
– Да Маргарита Илларионовна тяжко мне, и нет ничего лучше, чем занять себя любимым делом, – призналась она, – а детей я люблю... Свою работу. Подумала тут...
– А, справишься? – спросила директриса, и вопрос тот носил абсолютную формальность, – не отразиться на учебном процессе? Ученики попадаются сама знаешь какие? Ну, что я тебе объясняю?.. Ты Наталья побольше моего в преподавательской сфере, тебе самой впору занимать руководящее место,.. и могу тебя порекомендовать кому следует... Кстати, место завуча в нашей школе скоро освободится...
– Нет, что ты Маргарита Илларионовна, мое дело учить ребят. И это главное предназначение...
– Ну что же... – директриса протёрла линзы очков и снова одела, – я очень рада Наталья Григорьевна, что вы снова готовы влиться в родной коллектив. Вам будут очень рады. Когда сможете преступить?
– Так хоть завтра, – откровенно призналась она.
– Очень хорошо, кабинет у вас будет тот же...
– Я могу осмотреть класс? Прямо сейчас! – спросила Наталья Григорьевна.