– Капитолина Аркадьевна?
– Здравствуй Валентина! Решила, что задерживаться на рабочем месте в первый день не стоит, – смущенно улыбнулась она, – спешила к Валерьяну. Он так ждал тебя...
– Дед отдыхает. Наш разговор его уморил. – сказала она.
Капитолина броско взглянула на край стола с фотоальбом, – он очень взволнован твоим появлением. Решил тебе показать фотографии дочери?
– Я сама попросила его об этом, и тоже не меньше взволнована, – искренне расчувствовалась Валя, – очень странно понимать, что эти чёрно-белые фото частица моей жизни... Знаете Капитолина Аркадьевна...
– Давай договоримся дорогая, – перебила она девушку, – уж коли ты в нашем родстве... Будет правильнее, называть меня просто Капитолиной.
– Хорошо Капитолина... Если будет вам так удобнее...
– О... пустяки! И так, что ты хотела дорогая спросить?..
– Дед Валерьян много чего говорил, но почему он себя винит в смерти мамы?
Капитолина растерянно посмотрела на неё:
– Знаешь Валентина, он чувствует вину за собой потому что думает, что мог предотвратить эту беду. Я его понимаю...Могу я с тобой быть откровенной?
– Да, конечно Капитолина, – вся во внимании Валя поглощала женщину взглядом.
– Ты уже взрослая женщина, и не должна воспринимать мои слова с обидой...
– Не стоит беспокоится, я вовсе не обидчива...
– Знаешь дорогая... – продолжила Капитолина, – ты мне очень симпатична, а значит мы с тобой сладим. Давай-ка пойдем в мой кабинет от лишних ушей...Попросим Лёлю приготовить кофе, и поговорить по душам. Не перестаю удивляться, и даже могу похвастаться перед гостями, горничная готовит прекрасный кофе... В этом ты сейчас убедишься...
Когда свежий аромат кофе витал в кабинете, светлом и просторном, а любознательная горничная скрылась оставив женщин наедине Капитолина Аркадьевна сказала:
– Но, я попрошу тебя лишь об одном... После нашего разговора с дедом не откровенничай ... – она это сказала требовательно, и настоятельно, – пусть наш разговор останется между нами. Сама понимаешь Валентина, человек он больной. И все, что касается его дочери Виктории воспринимает тяжело...Что делать? Люди способны испытывать тяжелые эмоции, а с больным сердечком шутить не стоит. Опустим эту лирику,.. – Капитолина стала серьёзной, а строгое лицо приняли жёсткие черты, – я не на столько была благосклонна к Виктории... Да, это права! Ты можешь упрекать в моем попустительстве, и не способности находить общий язык с детьми... Возможно и здесь есть правда, но хочу, что б ты понимала меня, и вошла в моё положение...
– Да Капитолина. Дед сказал, что мама обладала не спокойным характером.
- Милая моя, – насмешливо улыбнулась она, – он был предельно тактичным. Да, это так, но это не может быть оправданием...Ты же знаешь, все складывается по крупицам, и с ребенком просто необходимо найти контакт, и не важно родной он, или нет!.. Иначе возникнут большие проблемы в его поведении. Мы с Валерьяном полюбили друг друга, сошлись. Всё произошло как то быстро, и обстоятельно. У меня на руках был Филипп, Валерьян с подростком: тринадцатилетняя дочь. Сама понимаешь детский эгоизм беспощаден. Она ни как не желала смириться, что место возле родного отца заняла я. Безусловно Валерьян уделял мне особое внимание, я как-никак его супруга, и Вика видела в этом предательство со стороны отца, а я для неё лишь была злой узурпаторшой, вот в этом и была вся трагедия. Хотя с Филиппком они ладили,.. и ладили не плохо. С каждым годом она взрослела, и вела себя крайнее вызывающе. Мне многое пришлось перетерпеть. Вика откровенно вела со мной по хамски, как капризный, обделённый ребенок. Может я и была не права, но на все выходки Вика получала заслуженный отпор. Но я защищалась от каприза девчонки, и хамства... Много из того, что происходило в стенах нашего дома не могу, и не посмею рассказать Валерьяну. Он о многих вещах не знает, но это всё происходило к глубочайшему сожалению в нашей семье. Когда ей было необходимо Виктория была скромна, кротка, и свой характер проявляла лишь тогда, когда Валерьяна рядом не было, и мы с ней оставались наедине. Многое мне пришлось перетерпеть от выходок взбалмошной, абсолютно дикой, и дерзкой девчонки. Мой сын Филипп меня жалел. Не выносимо это всё становилось, день ото дня скандалы, и ругань. Когда сыну было девять лет он последний раз видел свою сводную сестру, в тот самый день, когда я не пустила ее в дом. Но, этому событию, когда Виктория ушла из дома предшествовала не хорошая история. Надеюсь я тебя не очень утомила? – спросила она переводя дыхание, и было в свойственной ей манере потянулась за сигаретой, но отложила пачку, курить при девчонке не решилась.