Когда рекламная акция закончилась, то старушка взяла деньги, и прежде чем уйти окинула взглядом новый звонок, который Филипп всё же починил...
Он наблюдал с десятого этажа, как она не спеша усаживается в салон машины...
Елизавета Андреевна захлопнула мощные двери "Тайоты Ленд Крузера", и бросила умилительную улыбку на водителя... Подполковник Вьюнов нарочито посмотрел на старушку, и спросил:
– Ну, что маман, не сбежал твой квартирант с Итальянской посудой?
– Нет дорогой мой, птичка в клетке... – лукаво улыбнулась Елизавета Андреевна.
– Ты уверена, что это он, а не кто то другой?.. – Василий Валентинович подозрительно покосился на мать.
– Дорогой мой, у твоей матери фотографическая память... Я сразу приметила его на тех ориентировках, что были в твоем кабинете... Это он, даже не сомневайся ...
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ
Если говорить откровенно, и спросить ради праздного любопытства любого сотрудника: подполковник Вьюнов значился в их глазах волевым начальником, требовательным, и где-то даже благодушным, а как человек с его моральными и этическими повадками – полное ничтожество. Есть такие людишки с особым даром. Умел Василий Валентинович изощрено преподнести, скажем так: неприятность, причем изощрённую неприятность во всех смыслах этого слова. Получая от этого садистские наслаждения. Заметим есть личности, которые из-за своей наивности, или необычной тупости не понимают, что делают неприятность людям: соседям, коллегам, а этот товарищ подполковник четко осознавал свою гнилую, и вполне осмысленную деятельность, но никогда не пытался оценивать последствия содеянного, и никогда об этом не жалел, ибо считал все свои деяния в рамках личностного восприятия: мол так должно быть. Можно сказать, что в каждом индивидууме есть некая грань подлости на которую способен человек, но из-за моральных качеств не каждый готов выйти за эту грань. Подполковник Вьюнов не имел ни грани, ни те же присуще каждому человеку собственно моральных особенностей, чтобы вовремя себя остановиться, однако ж шёл на них умышленно, но что касается самого Василия Валентиновича, личной персоны – так сказать, и если такая несправедливость применялась относительно его самого, то памятью обладал прекрасной, чтобы на всю жизнь заточить невыносимую злобу. В общем то обычный портрет коррупционера... Можно усомниться, данная характеристика действительно подходит человеку не чистоплотному, с грязной душонкой: однако ж люди погрязнувшие в коррупции могут обладать и весьма притягательными качествами. Не правда ли? Заботиться о близких, о коллегах, быть весьма и весьма благодушными, обладать мягким характером, душой компании, и даже позволять себе пожертвования в церкви в аккурат великих церковных праздников. В общем, все те человеческие качества, которые вызывают уважения, и так ценятся обществом. Ответ очевиден, для создания более строгой, и чёткой картины восприятия, и чтобы не было в том сомнения, что перед простым обывателем действительно не вполне положительный герой, а напротив – антигерой, то злостный коррупционер должен быть наделён отрицательными свойствами человеческой натуры, и чтобы виден был среди простого, и честного люда издалека. Вызывать изначально отторжение, или даже отвращение, но не в коем случае не зависть. Так как это уже порок. И откровенно говоря деньги портят человеческую натуру, губят на корню, и этот портрет характеризующий личность не выглядит столь критичным, ибо бывают люди с более умилительным портретом, но с ужасным внутренним содержанием. Такие люди гораздо опаснее, их невозможно предугадать заранее. Для полной картины характера подполковника Вьюнова внесём ясность, что он так же обладал некоторыми особенностями человеческой души: Василий Валентинович был невероятно щедр и добр, в те самые счастливые минуты, когда опрокидывал в себя приличную дозу хорошего, добротного коньяка. От которого душа уносилась в рай, и собственно в этом самом раю – он, и становился среди тех ангелов ему подобных душой компании, где доброта его оценивалась выше всех похвал, а неумеренный деспотизм пропадал куда то напрочь. Единственным, и не опровержимым фактом была необычная любовь к мамочке... И в каком бы состоянии Вьюнов не находился, никогда он не смел даже повысить голос, или в чём то упрекнуть пожилую, как её называл: маман... Елизавета Андреевна была тем человеком в жизни, без которого Василий Вьюнов не представлял своего будущего. Контрольным ориентиром, если хотите: маяк на который идут корабли, чтобы не сесть на мель, или не налететь на опасные рифы... На рифы жизненных обстоятельств, в чём Елизавета Андреевна несомненно преуспела за свои 66 лет, и не переставала давать напутствие сыну. Чему он был не всегда рад, но умел терпеть. Вьюнов обожал мать, "носил на руках"... Он был готов выслушивать все её нравоучения, и доводы из цикла: как не следовало поступать... Кто, как ни мать способна указать на просчеты, и ошибки – в жизни, и на службе? Кто как не мать осмелится указать, что и жену то сын выбрал сделав огромный просчёт, из-за этого собственно и все мучения... И развод, который состоялся в прошлом году, Елизавета Андреевна давно предрекла сыну, причём с большим удовольствием, так как невзлюбила свою сноху ещё с тех самых пор, когда Василий привёл броскую невестку на смотрины, но помешать свадьбе уже не могла. Сам же Вьюнов сразу понял, что между маман, и любимой происходят тёрки... Причём не шуточные. Они как две змеи, готовы были жалить друг друга...И успокаивал, и себя, и свою любовь: мол, у мамы такой характер... Стерпитесь... Но, чудо не произошло. Не срослись ожидания... Супруга же все те года, что жила с Вьюновым в законном браке, считала что он инфантильный, и очень подвержен влиянию матери. Со временем конечно все страсти улеглись, и даже женщины как-то более менее начали ладить, но не переставали проявлять друг к другу неприязнь... Честно говоря, маман просто ревновала сноху к сыну, и тем самым донимала каждый раз, как случай удавался, и чтобы сыночек не видел, и не знал. Но, Вьюнов всё знал... Вот, в ком Елизавета Андреевна души не чаяла, и беспристрастно обожала, так это внука Ромку, даже больше чем сына...Как любая бабка, тискала, и нянчилась, пока он не повзрослел, и всё ему позволяла, даже дерзить... Бабке, Ромка мог дерзить сколько угодно, ибо её любовь к нему была безгранична, а его вежливость по отношению к старому поколению не появлялась ни как, уж так воспитали... Но, Елизовета Андреевна не обижалась на внука. А чему обижаться, если всё поколение молодёжи примерно так и воспитано.. Для Вьюнова старшего мама была и есть, и всегда в его жизни занимала особое место.