Перед тем как наведаться, детектив позвонил Мальцевой. Пётр Александрович знал с кем разговаривает, узнал её голос, а вот инспектор по делам несовершеннолетних не сразу поняла:
– Рита Алексеевна? – официально и строго, – может вы меня помните?...Громов...
На том конце молчание. Мальцева в лёгком замешательстве, а затем удивлённо:
– Пётр?..Пётр Алек...
– Да, Пётр Александрович, – словно эхо повторяет он, – ты меня узнала Рита?...
* * *
Как же безумно она была рада видеть его. Громов наведался в полицейский участок.
– Поседел Пётр Александрович... Поседел! – заметила она разглядывая его макушку волос, когда Громов усаживался в кресло рабочего кабинета инспектора.
– Что ты хочешь с пенсионера? Ты Рита ни как не думала, что снова меня увидишь? –довольно усмехнулся он. – Впрочем, скажу тебе по правде и я тоже не думал, что моя поездка состоится в Ачинск.
– Вот уж точно нет! Да Петя какими ветрами занесло тебя к нам? Но, ты знаешь, не сильно то и удивлена, – призналась Рита обворожительно улыбаясь, – твоя работёнка позволяет вот так вот: сегодня быть здесь, а завтра в другом конце страны. Бесконечные командировки.
– И заметь Риточка, все капризы за деньги клиента. Как хоть оно в полиции то служится?
– Да один хрен Петя, что полиция, что милиция, – откровенно, и грустно сказала Рита Алексеевна, – переименование ничего не даёт. Само название не в силах переделать целую систему... Короче, хрен редьки не слаще. Реформирование ни к чему не приведёт...
– Что за пессимизм в твоём голосе? Ты погоди Рита Алексеевна, вы только в процессе реформирования, а затем глядишь и наладиться система. Заработают шестерёнки...
– Куда глядеть то Петя? Шестерёнки так проржавели, что в пору новые детали делать. Сам же понимаешь, новая деталь пока притереться...У меня по сравнению с прошлыми годами, в моей работой по результатам конечно преступлений среди подростков меньше стало. Значительно меньше. И надо этот факт признать! А по качеству?.. По жестокости?.. Никогда такого не было.
– А наше с тобой дело? Не уж то, ты считаешь его не жестоким: спалить квартиру вместе с родителями? – припомнил он.
– Так оно Пётр Александрович, но я сомневаюсь, что тринадцатилетний подросток до конца осознавал содеянное. Скорее это было актом мести... А сейчас, приходиться разбирать такие дела, что волосы дыбом встают от того, что это совершил ещё только ребёнок...Они объединяются в стаи, как звери. Ты же понимаешь, когда подростки сбиваются в группы, их мера ответственности личная приближена к нулевой...Толпой как-то не страшно за последствия. Взрослые ещё могут остановиться, а дети не имеют внутренний тормоз. До них доходит, когда преступление уже совершено, а раскаянья – излишни... А преступления все с особой жестокостью...
– Да ты права Рита, – согласился Громов.
– Конечно права. Не прошло и пол года, как подростки прирезали мужчину в сквере... И кричал, и звал на помощь пока малолетние дегенераты наносили ножевые раны. Ни кто не вышел... Утром в пять утра следственная группа насчитала 39 порезов, пакет, морг!... Минус одна неповинная жизнь.
– Что-то ты меня Рита Алексеевна загрузила серьёзно...
– Прости, – неловко усмехнулась она, – у тебя своих проблем выше крыши? Я так понимаю, ты здесь по работе?..
– Правильно понимаешь.
– И на долго? – осторожно, как-то с нескрываемым интересом спросила она.
– Пока не выполню заказ клиентки... Я собственно рассчитываю и на твою помощь Рита Алексеевна. Думаю не откажешь старому коллеге?
– Пожалуй я соглашусь, если ты не будешь столь категоричным... Зови – Рита, вполне меня устроит... Уж очень меня напрягает Рита Алексеевна...Какая я тебе Рита Алексеевна?
– Хорошо. Мне действительно удобно называть тебя так...
– Да Петя, – улыбнулась она, – чем смогу? Для начала хочу выслушать...
На столике, в маленьких удобных чашечках появилось кофе заваренное Ритой, и коробка конфет:
– Месяц, как уже принесла одна родительница за своего оболтуса, – посетовала Рита, – отбила пацана от дурной компании. Вот мамашка коробку конфет и занесла к чаю. А случай, чтобы их распробовать всё не предвиделся. А сейчас чем не случай?.. Такой гость у меня!