– Да..Да...Да.. она мне говорила, что устали друг от друга... Но прошло уже столько времени, пора соскучиться. Ты же сам признался , что Рада для тебя что-то, да значит. Так ведь это? – Лариса играла материнскими глазами, и всячески вводила Виталика в исступление, – нельзя вам долго находиться по разные стороны. Нельзя! – повторила она строго, и напутственно, – а как же Родион?
– Ни чего у нас не получиться с Радой. Зря вы беспокоитесь Лариса Фёдоровна, наш костёр любви затух уже давно...
– Нельзя сдаваться, на любом пепелище хоть маленькая, да искорка осталась...
– Сомневаюсь, что Рада разделяет ваше желание...К тому же я уже пробовал... Нам не быть вместе... И всё же, что вас привело ко мне? Я что-то не наблюдал ранее такую озабоченность в связи с нашим разрывом... Что-то изменилось? Рада в курсе, что вы у меня?
– Да ты что Виталик, даже не думай ей говорить... Злобу на меня устроит... Сама я решилась. И вся беда в том, что узнала кое-какие чудовищные вещи... Связалась Рада с преступником...
– Вы серьёзно?
– Да куда серьёзнее сынок... Разве я могу сейчас раздавать шутки. Сама встревожена. Филипп этот будь он не ладен...
– А... – протянул Виталий, – сожитель Радкин?..
– Ты уже с ним знаком?
– Пришлось... Сына когда забирал на выходные, а вот то что он преступник, – едва сдержался от усмешки Виталий, – так что-то не очень верится, уж извините! Что он мог такого совершит?
– Прятался он до поры до времени у неё в квартире от правосудия...А знаешь за что? –Лариса понизила тон, – за убийство... Я как узнала, так покой потеряла...
– Убийство? – насторожился Виталий.
– Вот видишь, она конечно не могла тебе такое рассказать. Он укокошил девчонку в Красноярске, и сейчас в бегах от полиции. А Рада дурочка его у себя приютила...
– А почему она вам призналась?
– Потому что я её мать. У нас никогда не было между нами секретов. Ты не представляешь Виталий, как я обеспокоена...Очень обеспокоена...
– Но, на сколько мне известно он ушёл от Рады, и вместе они не живут.
– Ах Виталик, пораскинь мозгами: на долго ли? И чем он её приманил? Она только о нём и думает...Он вернётся, дело времени... Не должно этого произойти... Ты должен быть рядом с Радой...
– Послушайте Лариса Фёдоровна, конечно я обеспокоен за Раду, сейчас когда узнал от вас... Но, я вправду бессилен. Рада обо мне и слышать не хочет...
– Ты же мужчина, – упрекнула она, – не уж то тебе безразлична её судьба? У этого Филиппа не всё в порядке с головой. На этой почве он и совершил убийство. Вот поэтому рада и жалеет его...Она его любила когда то...
– А сейчас что же? Вы думаете легко переубедить любящую женщину? Она мне чётко дала понять, что наш с нею поезд давно в тупике...
– Тебе не страшно за сына? Что этот психопат может оказаться рядом с ним. И я тебя уверяю, я хорошо знаю дочь... Им обоим угрожает опасность, если у него произойдёт снова затуманивания сознания? Ты потом не простишь себе, что не смог предотвратить беды... Подумай, найди подход к Раде! Пожалей родного сына... Как же Родион без отца?!
– Вот вы Лариса Фёдоровна меня уверяете, что нет секретов между вами и дочерью, а не всё она вам говорит... Извини те уж, но Родя не мой сын...
– Как так?! – опешила Лариса, и ей показалось, что ноги стали деревянными, хотя она сидела в кресле, и если б стояла, то едва ли удержалась бы, – что за шутки Виталий?! Это даже не серьёзно...Я проделала такой путь ни чтобы услышать сомнительные отговорки...Ты меня пугаешь?!
– Рада находилась в положении, когда мы с ней расписывались... И вовсе не от меня!
– И ты об этом знал? – глаза её налились гневом.
– Знал... – тихо, и спокойно сказал он: – мы были откровенны друг с другом. Рада была в тяжёлом положении, она боялась и вам признаться, и не хотела, и была в смятении... А, что касается меня, у меня не было выбора... Вернее женитьба стала для меня самым объективным решением... Простите Лариса Фёдоровна, но я предпочёл бы не разглашать личное...
– И кто же отец Родиона? – она смотрела на него вопросительно, уже внимая ответ по его растерянному взгляду.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ
– Ты не имеешь права меня осуждать...
Рада смотрела на мать безумными глазами. Никогда Лариса Фёдоровна не испытывала этот предостерегающий взгляд на себе, никогда дочь не позволяла так нелестно разговаривать с матерью, и никогда ещё не обострялись отношения между матерью и дочерью....
– Скажи мне Рада, неужели правда? Родион сын Филиппа?...
– Ах мама, если бы в тот день, когда Филипп обратился к тебе, ты поступила бы по зову сердца... Я бы не жила столько лет с нелюбимым человеком...Ты же никогда не бросала меня в трудную минуту. Всегда была на моей стороне, – слова болью перекликались в её сознании, и этот взгляд, и слёзы накатившие..