– Значит вы считаете его преступником? – растерянно оборвала она его.
Рада опустила взгляд. Не глупая, понимала, что Громов прав, но хотелось думать совсем по иному.
– Поймите Рада не время сейчас поддаваться сентиментальностям... Считаю я его таковым, или нет... Это не имеет ни какого значения. Я решился взять на себя ответственность уберечь его от более серьёзных проблем, чем, то обвинение по которому ему всё же придется ответить по закону... Не собираюсь лукавить, я уверен, что Филиппу предъявлено обвинение не по ошибке... Он действительно замешан с распространением наркотиков. За это дают огромные сроки. Но, сейчас у меня другая миссия, помочь ему. Вы меня слышите?
– Хорошо, – согласилась она, – что от меня требуется?
– Увести его с этой квартиры... В противном случае: его возьмут уже в ближайшее время! Моё появление вызовет подозрение у оперативников...Вы же можете предупредить его незаметно, в крайнем случае не вызовите подозрений...
– За ним следят?
– Да. Скорее всего ведётся оперативная работа. Если брать его будут, то следят, и уже давно за каждым шагом...
* * *
Как не упрямилась Елизавета Андреевна, а микрофон ей всё же прицепили. Так на всякий случай. Вьюнов не хотел рисковать собственной матерью. И капитану Шумкову велел быть на чеку, тем временем, как она будет находится в квартире с преступником.
Поздно вечером старушка появилась на пороге собственной квартиры. Филипп не был удивлён столь неожиданному появлению старушенции. Он предчувствовал проблемы ещё с самого знакомства снимая жильё, что бабушка не совсем обычная, и ей чужды такие понятия: как личное пространство, и неприкосновенность собственности, а уж тем более съёмной, когда и прав то у него никаких нет...
– Я уж извиняюсь за мой визит в столь позднее время, – начала старушка с едва уловимой улыбочкой.
– Да нет, что вы Елизавета Андреевна?! Ни каких проблем. Для вас эти двери всегда открыты, и в любое время, – едкий сарказм прозвучал в его словах, – тем более я уяснил, что препятствовать вам бессмысленно, и как я понял бесполезно...Что вас могло подвигнуть придти в столь...
Филипп бросил взгляд на ручные часы:
– Время действительно позднее. Почти десять... Мне всегда казалось, что в гости надо приходить не в такое время.
– Соседка позвонила, сказала, что в квартире собирается молодёжь, мало ли чем тут занимаетесь?– заявила старушенция с убийственным спокойствием.
– Ну что вы? У меня никого нет... И не бывает. Сплетницы ваши соседки...
– И всё же, вы разрешите, если я пройду?
– Да пожалуйста, – Филипп раскрыл дверь, и старушка юркнула в квартиру, словно ищейка шаря по сторонам своим едким взглядом, – чувствуйте себя как дома... – бросил Филипп, – но, не забывайте что в гостях...
Вряд ли она последнюю фразу могла расслышать. Старушка проскользнула в одну комнату, затем в другую, и убедившись, что парень остался в коридоре рысьим взглядом начала выискивать скрытое места, куда можно упрятать пакет с лезвием. Елизавета Андреевна уже усмотрела чудное местечко, аккурат за шифоньером, и вынула из красной лакированной сумочки свёрнутый пакет, как неожиданно за её спиной появился Филипп, она аж вздрогнула:
– По-моему, вы здесь зачем то другим? Не так ли Елизавета Андреевна... Старушка так испугалась, что свёрток из рук выпал на пол.
– Что ж вы так не аккуратны?..
– Не подходи ко мне, – заверещала она, – схватила свёрток, и в её руках заблестело лезвие...
– А вы Елизавета Андреевна не такая уж милая, и безобидная старушка, как может показаться на первый взгляд.. – он мог чего угодно ожидать от этой миловидной старушенции, но едва ли с ножом в руках, которым можно расправиться, – опустите нож! Зачем вы пытались подбросить мне его?!
– Ничего я не подбрасывала, – заверещала она неумело размахивая ножом.
– Если бы я не зашёл в комнату, и не увидел собственными глазами... Но увы!...
– Тебя всё равно возьму! Такие как ты должны сидеть, – ядовито прошипела она, и Филипп даже растерялся. Он смотрел на старуху обомлевшим взглядом:
– Кто ты такая? – с возмущением спросил он, теряясь в догадках. Старушка была явно осведомлена, и знает о нём, и зачем он здесь, и от кого скрывается? – и, что вообще происходит?
В этот самый момент в квартиру ворвались оперативники, и он едва успел захлопнуть ту самую дверь в комнату, которая сейчас разделяла их оставшись со старухой наедине.
Старушенция сама оказалась в замешательстве, и этих секунд хватило, чтобы выбить нож из слабых её рук. Он просто отобрал лезвие у старухи. Филипп ощутимо ткнул острием в спину женщине, и громка крикнул для тех, кто находился в гостиной комнате по ту сторону: