– Знаю Клава, – вновь встряхнула головой Антонина, – от этого мне и стаёт дурно. Я всё мучаю себя вопросами: а правильно ли я поступаю, Валя за такую правду может меня и не простить...
– Ещё чего? Не начинай заново! Сколько раз тебе говорить, ей не зачем тебя в чём-то обвинять. Вот, скажи в чём? То, что ты спасла ей жизнь?! Или может то, что не смотря свою инвалидность вырастила её, а может то, что и инвалидность ты получила...
– Клава перестань не нравятся мне все эти разговоры, – прервала её Антонина, – ты же знаешь я благодаря дочери и жила. И все трудности ради неё вынесла...
– Знаю дорогая моя, знаю! Я всё помню... Но меня всё-таки беспокоит один вопрос: ты действительно настроена рассказать Валентине всю правду про свою жизнь?.. Именно про свою жизнь, со всеми подробностями? Тебе хватит духу?
Антонина замолчала, и смотрела на соседку потупленным взглядом, а затем резко сказала:
– Всю Клава, всю! И даже больше скажу, я хочу сама знать больше того, что мне известно...
– Тоня, – встревожено протянула соседка. Клавдия Михайловна понимала о чём идёт речь, – ненужно этого делать! – резко сказала она. –Послушай меня, подумай. Ты тогда оказалась в таком положении, что не дай бог пережить это любой другой женщине.
– Но, я же сердцем чувствую за собой грех... Я живу с этим...
– Понимаю, но поддержать тебя в этом деле не могу. Говорю тебе как есть, не вороши прошлые свои ошибки, не нужно знать этого посторонним людям!
– Валя для меня не посторонняя!
– Ну прости, я не это имела ввиду. Она твоя дочь, но знать ей это ненужно. Оставь эту тайну для себя...
–А как же мне жить?
–Храни тайну в сердце. Столько лет прошло! Не давай эмоциям выплёскиваться наружу, и баламутить память.
– Клава ты всегда мне помогала, всегда говорила правду...
– Ну, а кто ещё поправит тебя? Кто тебе в глаза скажет то, чего сложнее всего услышать, и принять? То, что произошло с тобой, твоё личное дело, твоё горе! Ты же знаешь, я поддержала тебя с твоим решением открыться, признаться перед дочерью в том, что она приёмная дочь. Пойти на такой шаг, нужна сила воли: быть чистым, честным прежде всего перед собой, и ты смогла преодолеть страх, и нашла для этого силы. Но, твоё желание Тоня рассказать дочери о трагичном периоде из твоей жизни... И ты готова поделиться с Валентиной своей трагедией, грехом совершенным много лет назад ?
– Не знаю... – кротко призналась Антонина.
– Не терзай себя Тоня. Боженька всё видит, ты искупила давно свой грех... Ты ещё хочешь покается перед дочерью?
– Перед собой! Прежде всего перед собой!..
* * *
– Доброе утро Капитолина Аркадьевна, – горничная осторожно опустила перед хозяйкой поднос на стол, – как вы любите, крепкое.
Хозяйка просто с ума сходила от этого насыщенного аромата кофе:
– Спасибо дорогая, – Капитолина затянулась сигаретой пригубив кофе, и остановила уже убегающую из кабинета девушку, – Лёля скажи, Филипп вернулся?
– В комнате его нет, – ответила горничная.
– Как только появиться, пожалуйста, извести меня!
– Хорошо...
Капитолина переворошила кипу бумаг на столе, аккуратно сложила их в стопку, и убрала в нижний ящик, затем бегло взглянула на календарь, и её взгляд задержался на последних днях февраля. Она вся ушла в себя, даже лицо от напряжения стало серым, и взор опустошенным, подавленным. Стук в дверь отвлёк, это было горничная сообщившая, что сын хозяйки вернулся, и находится в своей комнате.
– Лёля попроси его зайти...
Филипп появился на пороге, небрежный вид, довольно притомленный, со слегка не бритым лицом:
– Мама я ужасно устал, собирался в душ, и хотел отдохнуть, – начал он с порога.
– Дорогой, это не займёт много времени. Присаживайся, разговор будет коротким.
– Когда ты так говоришь, я даже боюсь тебя!
– У меня тоже мало времени, тебе необходимо съездить к отцу в больницу.
– Ты для этого меня позвала?
– Филипп, сынок? Отцу очень необходимо внимание с твоей стороны. Днём я собираюсь посетить клинику, мы могли бы поехать вместе...
– О, мама избавь меня от лишней суеты во круг старика. Моё присутствие вряд ли его обрадует. И к тому же, мне сложно будет выкроить сегодня время. Я передохну после ночи пару часов, и снова уеду в клуб. Сегодня намечается грандиозная вечеринка, и Влад попросил заняться этим вопросом.
– Филипп пожалуйста речь идёт о твоём больном отце, неужели ты не можешь выделить хотя бы пол часа? Валерьян будет рад видеть тебя. Сынок... – взмолилась она.
Филипп растерянно смотрел на мать
– Ну хорошо! Хорошо, мама! Но, я это делаю только ради тебя! Надеюсь это всё?... – он поторопился к выходу, как встал словно вкопанный по середине кабинета, и снова обернулся к матери, – да, кстати, а что за праздник намечается? В гостиной большой букет цветов!..