Лицо Капитолины исказилось растерянной гримасой, – я тебя очень прошу уйди, ты делаешь только хуже!..
– Отец скажи, это правда ты продал компанию за бесценок? Ты оставил нас голодранцами? Что ты молчишь скажи правду! Матери ты можешь втирать: всё что угодно, но меня не так-то просто провести... Покайся перед смертью...
– Немедленно выйди прочь из палаты, – сорвалась на крик Капитолина.
Валерьяна затрясло, он откинулся на край подушки, и захрипел. Капитолина едва сдержалась, чтобы не закричать. И этого достаточно было, чтобы на вопль ворвавшаяся в палату медсестра смогла помочь больному, но прежде она потребовала всех выйти.
– Что ты наделал! Что ты наделал Филипп? – твердила она, слёзы катились из глаз. Филипп уткнувшись в окно молчал провожая взглядом посетителей суетливо прохаживающихся в больничном парке.
– Если Валерьян умрёт я никогда тебе этого не прощу...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Нет ничего слаще поваляться в кровати, так: часиков до десяти. Но, дел на столько много, что не редко приходиться и вовсе обходиться без сна. Именно так в большинстве случаев и происходит перед предстоящими командировками, переездами в другой город для поиска информации, раскручивания очередного дела, или выслеживания объекта. На первом месте работа, обязанности перед клиентами, а отдых, и сон, можно наверстать в кресле самолёта, или удобно расположившись в купе под стук колёс поезда. Громов выпил чашку крепкого кофе без сахара, и вмиг появилась бодрость в теле, не смотря на то, что пришлось на кануне лечь спать поздно, и на сон ушло максимум часа три-четыре. Всё дело в том, что сейчас, он спешил на встречу с одним важным человеком в очередном расследовании, который прилетал ранним рейсом из Москвы, и согласился встретиться в аэропорту. И дело это касалось компании " Надёжная крепость". Дело особой срочности не требовало отлагательств, иначе информатор с кем так спешил увидеться Пётр Александрович мог исчезнуть из поля зрения довольно на долгий срок, и даже, не исключено что навсегда. Громову повезло, что данный господин прилетал в Красноярск, обычное везение. С утра выдалась морозное утро, а вчерашний небольшой подъём температуры в сторону плюса сделал своё дело, дорогу прихватил гололёд. В Емельяново он ехал осторожно. Громом всегда водил машину осторожно, но сегодня от него требовала дорожная обстановка, не ровен час попасть в аварию, тогда все дела накроются медным тазом, нельзя допустить сбой в планах, а план был действительно серьёзным. Пришлось слегка задержаться, по понятным причинам, дорога не требует суеты. Когда Пётр Александрович вошёл вестибюль шумного от пассажиров в столь ранний час аэропорта, то табло уже сигнализировало о прибытии интересующего рейса из столицы, и он направился на второй этаж, где располагался мини-бар, там они условились встретиться. У стойки бара находился лишь один посетитель, Громов бросил оценивающий взгляд на пожилого господина:
– Герман Бенедиктович?..
Мужчина обернулся к Громову, и кивнул головой:
– Он самый... – ответил мужчина с едва уловимым акцентом.
– Моя фамилия Громов...
Пётр Александрович приветственно подал руку, но оппонент не спешил ответить радушным рукопожатием. Вместо этого он произнёс:
– Учтите, что я пошёл с вами на разговор, только во имя доброй памяти моей покойной Аидочки.
– Аида, это кто? – спросил Громов.
– Это было слишком давно, да... года летят, – тяжело задумался мужчина, – Аида была моей невестой. Молода, красива. Она была просто прелесть. Мне неприятная эта история, и нет желания копаться в прошлом. Трагедия коснувшаяся меня, моих чувств, и всё что связано с Валерьяном Гущенко... Но, вы дали слово, разговор конфиденциальный. Я надеюсь останется между нами?
– Не беспокойтесь, даю слово. И заранее благодарю вас за сотрудничество.
– Не утруждайте себя! Повторяю, я иду на этот шаг ради доброго имени моей покойной Аиды... Во имя её памяти. Я изъявляю свой благородный поступок, и не более, – лицо старика стало напряжённым, – Лично я бы предпочёл не вспоминать эту историю никогда.. Не скрою, где-то в душе испытываю наслаждение, что этот мерзавец при смерти. Да, да я говорю о Валерьяне, не думайте обо мне, как о жестоком человеке, однако ж в душе я торжествую! Да, жизнь сделала меня эгоистичным по отношению к другим. Всё в этом мире меняется, к сожалению, и отношения к людям. Моя покойная невеста,– он замолчал переводя дух, – моя бедная Аида, погибла. Я до сих пор переполнен воспоминаньями: её милое личико, карие глаза от которых сходил с ума. Даже спустя годы... Вам не понять!..