– Да вопросов очень много, – снисходительно попытался улыбнуться Герман, – не проще ли было задать их самому Валерьяну Арсеньевичу?!.. Ну хорошо, Пётр Александрович, раз уж я согласился помочь вам, и наш уговор в силе, осмелюсь спросить вас: а что вам известно? К каким выводам вы пришли?
– Несомненно, уважаемый Герман Бенедиктович между смертью девушки, и перехода строительной компании под ваше влияние – есть связь. Прежде, чем я пришёл к столь интересному выводу, перепроверил все документы компании, которые попали мне в руки. Собрал нужную информацию, сопоставил факты, и вот, что меня заинтересовало... Надеюсь, вы Герман Бенедиктович не будете отрицать, что являлись не просто компаньоном по бизнесу, но и другом Валерьяна Арсеньевича.
– Вы правы. Как жаль, что все добрые отношения утратили свою силу. Этот человек, которого когда-то я называл дружище – предал меня. Он растоптал мои чувства. А, всё дело в банальной, человеческой завести.
– Как ваша невеста попала в компанию Гущенко?
– Я попросил его об этом одолжении. На тот момент, я ещё не знал, что в этом человеке созревает чёрная зависть, которая способна вырваться наружу. Я сам владел не плохим бизнесом, но Аидочка попросила меня, и я лично договорился с Валерьяном. Теперь я понимаю, почему он с такой охотой взял её в компанию.
– Вот, с этого момента, добрые отношения между вами портятся. Ваша невеста получает серьёзную травму при падение с четвёртого этажа из номера гостиницы, – констатирует Громов, и наблюдает за реакцией Германа, но тот лишь утвердительно качает головой, – скажу вам честно, смерть девушки, и приобретение "Надёжной крепости" я склонен рассматривать, как звенья одной цепи. Здесь есть логическая увязка. У меня нюх на это, а вот мотивы гендиректора Гущенко распрощаться с компанией, мне пока неизвестны, но, безусловно понятно, что причина лежит в смертельной травме вашей невесты. И, я думаю Герман Бенедиктович вы раскроете эту тайну сейчас, и подтвердите мои предположения.
– Вы очень проницательны Пётр Александрович, и точно подметили, – любезничал Герман, без какой либо наигранности. Частный детектив Громов действительно производил хорошее впечатление профессионала: одарённого, дальнозоркого, сыщика. – После трагедии, Аидочка прожила не больше двух недель. Да, да! она осталась жива! И умерла не приходя в сознание. Ей было всего двадцать семь лет, у меня была очень молодая невеста, и её потеря для меня стала куда болезненной, – веки старика вздрогнули, и на мгновение он прикрыл глаза дряблой ладонью, – я пережил её боль вместе с ней. Врачи не давали ни каких гарантий. К сожалению травмы оказались серьёзными, чтобы был хоть единый шанс выкарабкаться, обмануть смерть. Были моменты, когда сознание всё же возвращалось, не на долго, но затем, она вновь проваливалась в пустоту. В один из таких моментов, когда сознание вернулось на пару минут, и я находился рядом, держал её за руку. Она прошептала: "Валерьян виновен, прости..." и снова замолчала.
– Она так сказала? – спросил Громов.
– Именно так, я запомнил те слова срывающиеся с едва шевелящихся губ: Не в силах поверить услышанному пытался расспросить её снова, но Аида вновь провалилась в сон, и на этот раз из этого состояния не вышла, а на следующее утро её не стало. Я терзался в сомнениях, а как иначе? Валерьян, мой бизнес компаньон, друг, и не мог совершить такого злодеяния. Это не укладывалось в моей голове.
– И всё же, вы допускали причастность к этой трагедии Гущенко, не так ли?
– Я не мог не верить словам Аидочки...
– Вы ей так доверяли? Неужели между вами никогда не было разногласий, ссор, не пониманий...
Герман не хотя признался:
– Не за долго до этого случая, она заявила, что наши отношения в прошлом! Да, она уходит к другому!
– И как вы восприняли?
– Я был в гневе, в жуткой депрессии... Никогда ни в чём я не отказывал моей девочке. Всё шло своим чередом, приближая тот день, когда мы должны были расписаться. Поймите, у Аидочки всё было, абсолютно всё! Тогда, начал себя успокаивать, и подумал, что это обычная женская слабость, она слишком юна. Может она решила таким образом пробудить во мне ревность?.. В таком возрасте всё позволительно, – Герман опустил в молчании голову, – на следующий день узнал о трагедии в гостинице. С больницы я не вылизал до самой её смерти. Я готов был ей простить всё! Даже, если бы слова сказанные ею в день нашей ссоры оказались правдой. Да, я готов был простить и измену!..