– Когда девушка вышла из комы, и призналась о том, что с ней произошло, я так понимаю: последовал разговор с Гущенко? – поинтересовался Громов.
– Несомненно! Это то, что пришло в голову, встретиться с Валерьяном, и поговорить по душам! Я всё ещё не понимал: как такое возможно? Мне казалось, что здесь кроиться какая-то неправда...
– Почему не обратились к следователю?
– Дело завели лишь после того, как Аида скончалась. А, до этого, случай рассматривался: как несчастный, или суицид. Милиция не проявляла никакого интереса к данному происшествию. Расследование, которое провели после смерти не выявило следов преступления, лишь подтвердило версию суицида, и она была основной. Мне же хотелось посмотреть в глаза другу, и услышать от него правду!
– Вы хотели выбить с него признания?
– Выбить? – надменно улыбнулся Шнайдер, – нет, совсем нет! Для меня правда была куда важнее просто сказанных признаний. Конечно, я терзался, но и не верить Аидочке было выше моих сил. Сколько дней находясь рядом с моей девочкой у её палаты, мучил себя размышлениями, пытался собраться с мыслями, принять версию большинства, что с моей Аидочкой что-то произошло, и почему это произошло: депрессия? Стресс? И, тому подобное, да мало ли психических расстройств? Если бы я так хорошо не знал мою девочку?... Но, эти слабые попытки убеждения самого себя развеивались аргументами куда весомыми. Во-первых: никогда Аида не испытывала проблем с психикой, по крайней мере за те пол года, что мы были вместе! И уж, тем более не способна пойти на самый тяжкий грех. Если вы желаете Пётр Александрович знать ответ моего друг: он же всё отрицал.
– Но вы же не следователь, не профессионал, и не можете объективно эту трагедию рассматривать?...
– Нет! Нет ! Нет уважаемый Пётр Александрович, и я вам больше скажу: он отрицал своё присутствие в номере Аиды. И не понимал, за что она, так с ним обошлась, когда оклеветала его в попытке убийства. Выходит, оговорила намеренно? Какого это слушать от человека, чья дружба нас связывает с тех самых времён как мы занялись бизнесом?..
– На этот раз, вы стали сомневаться уже в признании невесты, не правда ли?
– В правдивости её слов? Да... скорее да! Я пытался понять супругу, и даже консультировался с врачами, могло ли быть помутнение в памяти? Неточное восприятие действительности! Потеря, и дезориентация... Возможно ли такое?
– В моей практике были случаи, когда из-за травмы люди давали не верную информацию, – припомнил Громов. – поэтому не ошибусь, если предположу, врачи дали утвердительный ответ? Они были абсолютно правы, если уверяли вас, что такое могло произойти вполне обосновано учитывая тяжесть пациентки, – заключил Громов. Так что -это вполне возможно!
– Вы правы Пётр Александрович, они не исключали такой диагноз. Всё-таки Аида при падении получила серьёзную травму головы. И всё же, но, я такой человек, мне сложно смириться с потерями, и уж тем более с потерей любимого человека. Я даже эту ссору с ней незадолго до смерти воспринимал, как нечто обыденное. После смерти, весь мир для меня перевернулся. Вся моя жизнь, жизненный устой. То, к чему я привык, всё рушилось в моём сознании. Я не представлял жизнь без этой девчонки. Да, я может быт старый эгоист, но это так серьёзней трагедии в жизни у меня не было. Потеряв покой и сон, больше ни на что в этой жизни не мог рассчитывать, потому что Аидочка для меня была больше чем жизнь. Но, в душе что-то ёкало, грызло изнутри, как если бы я принял сторону тех, кто уверял меня в её суициде. Признаться, я всё ещё был подвержен сомнению. Словно предавал свою девочку. Не проверил, не убедился, и тем самым предал светлую память. Такие мысли не давали покоя. И, как только мне стало чуточку легче, оклемался, пришёл в себя, то начал собственное расследование. Во что, бы то не стало, я был полон желания дойти до истины.
– Почему вы не обратились к профессионалам? У вас достаточно средств, чтобы оплатить услуги частного детектива, если работникам милиции вы не доверяете?
– На тот момент я был на столько удручён горем, что не понимал, как мне и поступить, – ответил Герман, – казалось, что эта задача мне по плечу. Да я был переполнен безудержной решимости. Первое, что я сделал, так это нашёл охранника дежурившего в тот роковой вечер в гостинице. Кругом, охраняемые объекты напичканы видеокамерами, и любой посетитель, или постоялец, так или иначе попадал в поле зрения, всегда на виду. Поэтому я подумал, что это не плохая идея, чтобы выяснить. Необходимо лишь раздобыть запись с того дня трагедии.