– Вы слишком озлоблены на него Герман Бенедиктович! Никто и не скажет, что раньше вы с Валерьяном Арсеньевичем были друзьями!
– Он сам, собственными руками уничтожил нашу дружбу!
– А как же презумпция невиновности? Выходит он сам, добровольно сознался вам в убийстве?..
– Нет, он всё отрицал. Своё появление в номере гостиницы пояснил тем, что именно Аида его пригласила, они договорились обсудить рабочие моменты!.. Какие рабочие моменты, он что меня за идиота держит? – всплеснул руками Герман. – Не верю ни единому его слову! Он смеет утверждать: что номер оказалась пустым, когда он зашёл. Окно было открыто настежь... Уже доносились с улицы крики, слышались дикие вопли, Аида лежала в низу, и собравшаяся толпа из постояльцев гостиницы суетились у тела. Он понял, что произошло, испугался, и как ни в чём не бывало поспешно вернулся в свою комнату, что находится через три номера по коридору, надеясь, что никто его не заметит. И естественно – всё отрицал. Так, он объяснял мне: там, в своём рабочем кабинете с дрожащими руками, и бледным видом! Его враньё, и изворотливость выводила меня из себя.
– Если он не причастен к этой трагедии, чего ему бояться? – размышлял Громов.
– Вот видите Пётр Александрович, и я задался таким вопросом: чего он испугался? Тут явно, что-то имело место быть! Когда я ему всё высказал в лицо, он вёл себя сдержано, но его сдержанность была на грани, его эмоциональное состояние выдавало, того и гляди схватит инфаркт от перенапряжения. Я был настроен решительно, и требовал от него немедленно признаться в содеянном, отпираться было бессмысленно, вот видео, и теперь он не мог сказать: "я там не был", он был разоблачён.
– Да, но разоблачён лишь только в обмане, и только, – заметил Громов, – Вы не исключаете, что всё же это был несчастный случай?
– Я сказал, что не верю не единому его слову, – продолжил Герман, – не единому, и этой записью несомненно заинтересуются следственные органы, и уж тогда, они выведут его на чистую воду. Так я ему сказал! Валерьян просил меня успокоиться, присесть, и всё обговорить. Не мне, а ему надо было успокаиваться, он был на столько возбуждён этим обстоятельством, и удручён. Ещё бы, прошло два года, и видимо он рассчитывал, что все следы заметены. Вид у него был мягко говоря испуганный. Лицо стало багровым, его слегка потряхивало. Даже секретарша вошедшая не вовремя в кабинет незаслуженно получила от него дозу гнева. Я смотрел на него, и мне его стало жаль! Да, жаль, смотреть на человека загнанного в угол!
* * *
Шнайдер предался воспоминанию того дня, когда появился в рабочем кабинете Валерьяна Гущенко:
– Гера, давай поговорим спокойно, по дружески, – Валерьян осторожно опустился в своё кресло, и дрожащей рукой махнул в его сторону, – садись прошу тебя!.. Садись!..
– Я не хочу задерживаться здесь! Находиться с тобой рядом мне противно. Ты предал мои дружеские отношения. Аида так тебя обожала.
– Да поверь ты, я не совершал того, в чём ты меня обвиняешь! Это правда!
– Ты пытался скрыть своё появление в номере! Тогда объясни: что ты там делал?
– Я тебе уже говорил, – едва не на крик сорвался Валерьян ослабляя галстук на шее, – я сам стал заложником этой ситуации! Аида выпала из окна, когда меня ещё не было в номере. Когда я всё осмыслил, то побоялся огласки, разборок, решил, что этот скандал навредит мне. Это угрожало моим интересам, зачем лишние домыслы? Ненужные разговоры, я лишь хотел уберечься.
– Ты лживый сыч! Пытаешься меня убедить в своей невиновности? Ты всё сделал, чтобы никто не узнал, что ты заходил в номер. С лёгкостью подкупил всех, кого нужно. Это и не удивительно, деньги делают чудеса! Не правда ли?..
– О чём ты говоришь, Гера? Одумайся!
– Но, вот доказательство на диске, перед тобой, и оно бесспорно, ты был там! Ты стал виновником смерти Аиды! Не пытайся убедить меня в обратном! Не выйдет... Да кстати, эта запись чудом сохранилась, а ты надеялся, что её уничтожили? Сколько ты заплатил управляющему, чтобы эта видеозапись исчезла?
– Герман, я никого не подкупал. К тому же я не знал о том, что в гостинице есть видеокамеры.
– Ты лжёшь!
– Тебе признаюсь как другу, и не отрицаю, я был в номере. Чёрт меня понёс в номер именно в тот момент, когда Аида выбросилась из окна. Если бы я только зашёл раньше, возможно трагедии не произошло бы! Я бы смог остановить её! И мне неизвестны детали той трагедии.