– Ты хочешь сказать, что Аида намеренно ушла из жизни? Какой же ты мерзкий! Кто ты после этого? – бросился было на него Герман, и ухватил за плечи пиджака, и так тряхнул, – если бы не всплыла эта видеозапись, то, ты и дальше прикидывался бы, играл свою лживую игру? Что с тобой Валерьян произошло? Мне сложно поверить, что наша долгая дружба закончилась твоей подлостью!
– Что ты от меня хочешь услышать? Это неправда, чтобы я причинил Аиде вред? Абсурд! Ты сам себя слышишь? – Валерьян резко сбросил его руки уцепившие за края пиджака. – Ты Гера не хочешь смириться с потерей, понимаю твои чувства, и по-прежнему не веришь, что это был суицид!
– Суицид? – Герман был резок, и едва сдерживался. – Она была жизнерадостна, у неё были планы на будущее, я не видел её подавленной. Не слышал даже намёков на плохое самочувствие. Если бы ты знал, как она восхищалась, что работает в "Надёжной крепости". Признайся Валерьян, что произошло в номере в тот день? Я должен знать, во имя памяти Аиды!..
– Я не причастен к смерти Аиды! – тихо повторил Валерьян. – Слышишь, не причастен! Ты делаешь ошибочные выводы...
– Неужели тебя повергла зависть?
– Ты о чём Гера?
– Аидочка молода и красива, и она со мной... была! Эта видеозапись ляжет на стол следователю! Следователи разберутся, прав я или нет!
– Зря ты так! Да, я совершил глупость! Нужно было признаться, что в номер я заходил, сейчас бы у меня не было таких проблем, и чёрт с этим скандалам! С моей репутацией! Следствие так, или иначе признало бы, что девчонка совершила самоубийство. Понимаю, что тебе сложно в это поверить Гера!
– Не верю, не единому твоему слову! Ты пытаешься меня заговорить, убедить в своей невиновности!
– Скажи Гера, что ты хочешь, сейчас от меня добиться? Чтобы я пошёл в милицию с повинной, признался в убийстве, или как мне поступит?
– Аидочку уже не вернёшь! – отрешённо сказал Герман. – Ты забрал самое дорогое, что у меня было! И, к великому сожалению потерял хорошего друга!
– Ты мне не веришь?
– Я не стану пытаться возобновлять дело, – тихо, даже смиренно проговорил Герман, – и не понесу эту видеозапись, у меня просто на это нет сил, бог пусть тебя судит, но заберу у тебя то, что для тебя является самым дорогим!
– Я не понимаю тебя! Что ты имеешь ввиду!
– Ты отдашь мне самое дорогое, то что у тебя есть! Я хочу чтобы твоя компания "Надёжная крепость" юридически стала моей! Это будет плата за то горе, что ты причинил мне...
* * *
Громов имел задумчивый вид:
– Гущенко согласился оформить сделку?
– Согласился! Куда ему деваться? Новых разборок, которые могли разгореться из-за видеозаписи он не хотел, – всё с той же уверенной интонацией рассказчика сказал Герман, – Валерьян остался при должности гендиректора, но юридически я являюсь владельцем "Надёжной крепости", всё это прописано в тех документах, которые вы мне показали, и в этом году заканчивается срок контракта по которому Валерьян Гущенко являясь назначенным директором должен покинуть пост. Собственно, мой приезд в Россию, и связан с этим событием. Я должен определиться: кто займёт место гендиректора. Валерьян уже в последнее время не в состоянии руководить, от этого дела в компании всё хуже, и хуже!
– Как вы думаете, почему он не признался семье, ещё тогда в 2000-ом году о том, что компания им больше не принадлежит? Испугался?
– Не позволила гордость, – усмехнулся Герман, – своенравный, властный, и тщеславный Валерьян Гущенко, и лишился строительной компании. И согласитесь, ему бы пришлось объясняться перед супругой. И к тому же, меня до сих пор донимает мысль, если он не виновен, как он так легко мог отдать мне своё детище? Пойти на такую жертву. Если бы вы знали Пётр Александрович, как он относился к "Надёжной крепости", врагу бы не отдал просто так, даже если б над ним повисла смертельная опасность потери жизни, ни за что! Но, он передал компанию мне, на моих правах!
– Так, может всё дело в том, что вы не являетесь для него врагом? Раз уж у вас были такие доверительные отношения ранее.
– Вы так считаете?.. – было усмехнулся Герман, вы прямо из Валерьяна делаете святого мученика, а, ведь он угробил мою невесту, и от этой версии я никогда не откажусь.
– Я просто предположил, попытался войти в его ситуацию...
– Одна вещь меня беспокоит, – признался Шнайдер, – когда были улажены все формальности с переоформлением собственности, он мне сказал: "дай слово Гера, если для себя ты признаешь, что в смерти Аиды нет моего участия, то ты, так же легко вернёшь без всяких обязательств, и притязаний собственность обратно"...