Ирина вышла из-за стола, и приобняла женщину. Вдвоём они рыдали, раздирая своими всхлипами душу, так их и застала Светланка... Позже, прощаясь в прихожей, Наталья Григорьевна сказала:
– А за Светланку не переживай, мы поговорили. Она всё знает...
* * *
Антонина всю ночь не спала. Не смогла сомкнуть глаз. Пресловутые мысли снова лезли в голову. Прекратить это бессмысленное, душевное терзание становилось необходимым желанием. Так можно и умом рехнутся. Не зря Клава упрекала её в излишней мнительности, как же она права. Вот и сейчас, она не способна сдержать себя: мысли донимают, и выполнить обещания данные перед Клавой вряд ли получиться, закрыть эту тему и будь что будет! Ей легко просить, а тут душа разрывается, от поступка зависит дальнейшая жизнь, и дочери, и собственно самой Антонины. Антонина с трудом разыскала визитку оставленную сыщиком. Понимала она, что сейчас, одним телефонным звонком изменит привычную жизнь дочери. Один единственный звонок, и повернуть вспять, передумать, уже будет определённо невозможно... Всего один звонок... Надо только решиться...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
– Как же я рада видеть вас Пётр Александрович, – в приветствии раскинула она тонкие ладони на встречу гостю.
– Взаимно Капитолина Аркадьевна. Как только от вас получил звонок о желании увидеться, и вот я перед вами, – с довольной улыбкой ответил Громов.
– Вы всегда исполнительны, – одобрительно кивнула она, – мы с вами предварительно обговорили все возможные нюансы. Впрочем, вы и сами догадываетесь зачем вы здесь?... Не так ли?..
– Не скрою, но замечу, что в нашем сегодняшнем разговоре нет такой необходимости, – загадочно произнёс он, и на его лице появилась скрытая ухмылка, – я должен полагать, что вы решили непременно завершить это дело? Так вот, я должен сказать... Кое что произошло, – замешкался Громов, – мне сегодня позвонила Антонина.
– Вот как? – довольно всплеснула руками хозяйка, не в силах скрыть удивление, и её лицо засветилось надеждой, – присаживайтесь Пётр Александрович... Присаживайтесь... Вы меня просто огорошили... Вы знаете я уже хотела...
– Да, да! Капитолина Аркадьевна, но я всё таки считаю, что это был бы одним из плохих вариантов вмешиваться в чужую жизнь помимо их воли. Сами понимаете. За свою карьеру я повидал столько разбитых судеб, и должен предостеречь, за любым благим делом прокладывается дорога в ад!
– Как же вы правы! Это то меня и удерживало от необдуманных поступков. И, раз уж вы говорите, что Антонина сама вышла на вас, я полагаю она изъявила желание раскрыть наконец эту тайну перед дочерью? Так значит она согласна?...
– Да это так, но есть одно но... Она опасается за дочь!
– Я её очень понимаю! – рассудительно, после некоторой паузы сказала Капитолина, – Антонина поставила какие то условия? – Капитолина вытянула сигаретку из пачки, и ловко чиркнув зажигалкой задымила, – извините, но я не в силах отказаться, я закурю с вашего позволения?
– Она инвалид, и биться, что жизнь её, после того как откроется правда измениться. Она опасается, что потеряет дочь. Сами понимаете, что люди уязвимы в таких вопроса бояться потерять то, что потерять в общем то невозможно...
– Вы правы! Что за вздор? Пустые опасения. Вы же знаете Пётр Александрович, что это я делаю для моего больного супруга. Когда то я допустила возможность произойти большой беде! И, не в силах исправить то, что произошло, но я дала себе слово, что сделаю всё возможное, чтобы хоть как-то загладить вину перед Валерьяном, и облегчить свои страдания...
– Ну что ж Капитолина Аркадьевна, тогда этот момент наступил.
– Мне осталось лишь уточнить кое какие детали, – осторожно сказала она, – как же это всё случиться? Где, и когда произойдёт встреча?
– Антонина настаивает на личную встречу, и готова только раскрыться перед дочерью с вашей помощью.
– Ну что же Пётр Александрович, – торжествующе воскликнула женщина, – пусть будет так! Я готова посодействовать.
* * *
Такого поворота Клавдия Степановна не ожидала. Ещё вчера Антонина терзалась сомненьями, а сегодня она выложила соседке, что приняла для себя важное решение: открыться перед дочкой, Рассказать всю правду, и скоро Валя обретёт родного деда.
– Вот не пойму я тебя Тоня, ей богу не пойму, – раздосадовано говорила соседка, – как, ты упорствуя столько времени, в один раз решилась разорвать все свои сомнения?
– Устала я уже Клава. Дочь должна знать правду... Ты же меня поддержишь?
– Ай Тоня, о чём ты говоришь? Я тебя поддержу, какое бы ты решения не приняла для себя! Мы с тобой столько пережили вместе. Я знаю все твои тайны, как и ты мои, и друг другу давали обещания хранить их. Будь уверена во мне.