– Ну, что ты мамочка? Ты расстроилась?
– Я радуюсь за тебя дочка!.. Мы жили в нищете, так хоть тебе
– Мамочка, в какой нищете? Мне кроме той любви, что ты дарила ничего не нужно было! Милая мама!.. Я знаю, чем ты так расстроена, – замолчала Валя, мило заглядывая в потускневшие глаза Антонины, – мне Клавдия Степановна рассказала.
– Ну и болтушка Клава, - нарочито покачала головой Антонина, – ах, Валечка! Валечка! Если бы ты знала, как мое сердце протестовало против того, чтобы ты узнала всю правду о своей жизни. Правду о своей настоящей, биологической матери.
– Мамочка, ты моя самая лучшая. Все что произошло, все в прошлом. Страшно представить, как тебе удалось отбить меня у хищников. Представляю сколько ты натерпелась страха. Ты растила меня. Воспитала. Ты меня любила так, как любит своё дитя настоящая мать. Твои опасения и вправду излишни, – Валентина обняла Антонину, и ласково поцеловала в щечку, – права оказалась Клавдия Степановна, невозможно взять, и отказаться от родного человека, чье имя ты произносишь с придыханием, и заботой... Милая мамочка!..
* * *
Ирина чувствовала, как жизнь её проседает. Жизнь, которая когда-то била ключом, жизнь – которая дарила каждый день новые события, радость, и вдохновение. Сейчас для нее становилась тяжелой ношей. Уже никогда не будет как прежде. Печальное, тоскливое существование. Без Сережи не хотелось дышать самой. Душа опустела, душевные силы, которые когда-то заставляли свернуть горы иссякли, словно пересохший источник под плоящим солнцем. Лишь единственное, что радовало Ирину, так ее милая дочурка – копия Серёжки. Тот же взгляд, и едва уловимая манера общения, всё в дочке напоминало о нём. Как жить дальше Ирина не представляла. Нет Сережки рядом, и нет желания встречать новый день. Жизнь становилась постылой. Работа – дом, дом – работа. По выходным обязательно навестить стариков. Не забывала Ирина свекровь, даже как-то стала ей роднее. Горе сблизило. Наталья Григорьевна никогда к Ирине плохо не относилась. Да, порой была строга к невестке, но никогда не позволяла себе лишнего. Смерть сына лишь усилило к Ирине относиться, как к родной дочери. В свободное время Ирина навещала свекровь, оставляла дочку на выходные дни. И отца старалась навещать почаще. Помогала с продуктами, да и сердце за старика болело, в последнее время сдавать стал, здоровье садилось. Вот так вот, и металась Ирина, и это отвлекало от горя. Ослабляло душевную боль. Но, как не окружай себя заботой о близких со всех сторон, а дома стены пугают тишиной, и навалившаяся безысходность сводит с ума, хоть лезь на те же стены. То в шкафу одежду Серёжину начнет перекладывать, и нет сил раздать, или выбросить. А на днях достала фотоальбом. И нет сил смотреть. Вот он ещё живой, улыбается. Перекладывала Ирина леденящие душу фото, а пальцы дрожали. Рассматривала их с манящей улыбкой ещё живого мужа. Сережка всегда обворожительно улыбался, и этот взгляд от которого шёл холодок по всему телу. Не сдержалась. Разревелась, не смогла больше терзать воспоминаньями сердце. Виктор Семенович не мог остаться безучастным, и горе дочери принимал близко к сердцу. Ирина успокаивала отца, мол тяжело, но держится, справляется. Сама понимала на сколько опасны переживания больного отца. Сердечко нет-нет, да напомнит о себе повышенным ритмическим всплеском, аритмия всё чаще проявлялась. Одна надежда на Вадима. Ни раз уже выручал, Виктор и сам понимал, что со здоровьем шутки плохи. А на сорок дней Серёжа приснился папе, поделился Виктор с дочерью. Ирина от услышанного разволновалась.
– Серёжа ничего не говорил? – спросила Ирина.
– Говорил, а что говорил, не припомню я дочка. Смутно всё, обрывками. Помню только, что улыбался. Улыбчивый он у тебя дочка был. Царства ему небесного. Ирина снова расстроилась. Заблестели глаза, и спрятала она слезы подальше от отца.
* * *
Этого не может быть. С кем угодно могло произойти, только не с ним. Константин конечно слышал о бесплодии среди мужского контингента. Кто-то из учёных подсчитал, что бесплодием страдает аж пять процентов семейных пар. Больше всего его угнетало, что он попал в эту статистику несчастных людей. Казалось выиграть миллион в лотерею гораздо больше шансов. Но сегодня его словно опустили на землю, вернее открыли глаза на вещи, которые были скрыты повседневностью, и бытом. Года летят как птицы, и некогда оглядываться назад, грезить прошлым. Будущее, вот чем живёт любой человек. А будущее – дети. Вопрос, конечно давно назревал, почему не удается завести ребенка? Они с Валей уже не юные. Но, кто ж знал, что проблема крылась на поверхности. Когда молоды сильно и не задаешься вопросом, есть один ответ – бог пока детишек не даёт. Пару часов назад Константин получил окончательную медицинскую консультацию.