ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
– Сынок объясни наконец, что происходит? Где ты сейчас находишься? – Капитолина не на шутку была встревожена ранним звонком Филиппа. Но он лишь просил мать помочь ему:
– Мама звоню лишь ради тебя. Мне нужно исчезнуть из города.
- О чём ты говоришь? Не пугай меня...
- Прости... – голос его был жалок – я попал в жуткую историю. Надеюсь ты меня простишь? Меня могут искать..
- Я так и знала, – запричитала она, - твои делишки с Бессоновым к добру не приведут.
- Мама послушай меня, он тут абсолютно не причём. Ты меня слышишь? Влад тут не при делах. Он понятия не имеет: что произошло! Если мной будут интересоваться, то скажи: что, ты не знаешь где я!
- Но, зачем сынок? И кто может тобой интересоваться? Что ты скрываешь? Что происходит сынок? – Капитолина едва не впадала в истерику.
– Я не хочу садиться в тюрьму!
– О боже! – вскликнула женщина, - Что же ты натворил? Не хочешь рассказать? Куда ты уезжаешь?
- Извини мама, тебе лучше не знать!.. Так будет спокойнее и для меня, и для тебя!
После этого разговора Капитолина Аркадьевна не могла прийти в чувства. Она смолила сигареты, и тушила их о края хрустальной пепельницы одну за другой. Нервы были на приделе. И к полудню пепельница наполнилась до краёв недокуренных, затушенных "бычков". В обед произошло то, чего она так опасалась. Заявились работники полиции. Искали сына. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы предстать перед ними естественно спокойной, не вызывая подозрений.
– Всё верно: Филипп мой сын. Что происходит?! – женщина не сводила цепкого взгляда с низкорослого мужчины в форме. Второй офицер, высокий и подтянутый натужно произнёс после того, как пристально оглядел женщину:
- Ваш сын подозревается в убийстве...
Капитолина настолько была ошарашена этой новостью из уст работника полиции, что потеряла дар речи. Всё, что угодно могла вообразить, но только не убийство совершенное родным сыном. В последнее время с Филиппом складывались напряженные отношения. Она беспокоилась, и вполне могла предположить что с сыном твориться что-то неладное. Он изменился. И снова в кругу Влада Бессонова. Как магнит его притягивает. Капитолина готова была поклясться, что его приятель поспособствовал, или был как-то замешан в том, что сейчас произошло с её сыном. А произошло, как она предполагала самое худшее из того, что можно вообразить. И уж тем более никто не посмеет ее переубедить в обратном, сын не виновен. Какая то злая ошибка. Она непременно должна защитить сына. Убедить людей в форме, что Филипп скорее жертва. Каково же ее было удивление, когда Капитолина узнала подробности: в номере одной из городских гостиниц, утром было обнаружено тело девушки. Все очень очевидно, так как номер был снят самим Филиппом. Для следствия все предельно ясно. Парочка сняла номер на ночь. Очевидно, ночью между молодыми людьми что-то произошло, что привело к смерти девушки. И ещё очень страшную вещь, которую услышала Капитолина повергла в шок. В номере обнаружены наркотики.
– Мой сын никогда не употреблял наркотики, – резко заявила она, – это какая то ошибка!
– Сочувствую вам, – сказал один из полицейских, - но, здесь нет никакой ошибки, когда то приходиться первый раз узнать, что твой сын, или дочь наркоманы.
– Что за намёки? Я мать, и уж поверьте мне, уж я то бы знала, если бы у Филиппа были проблемы?...
Словно не слыша возмущенных слов он спросил:
– Так вы не знаете, где сейчас может находиться ваш сын?
Если бы даже знала, Капитолина ни за что бы не отдала в руки полицейских сыночка. Ей не пришлось обманывать, женщина не знала местонахождения Филиппа. И конечно же она не призналась полицейским, что ещё пару часов назад лично с ним по телефону разговаривала. Офицеры покинули дом, оставив рекомендации: как действовать в том случае, если сын объявиться: непременно немедленно уговорить его добровольно сдаться, или сообщить полицейским о месте нахождения подозреваемого. Но материнское сердце знало, как поступит и в этом случае...
* * *
– Ты только посмотри Клава, что этот пакостник сделал?
Лютик как ни в чём не бывало развалился на ковровой дорожке, и все понукания: ахи, да вздохи хозяйки воспринимал, как диалог не касающийся его кошачий сущности. Шерстяной клубок котёнок размотал по всей гостиной., и сейчас наблюдал, как Антонина неуклюжа передвигаясь на коляске пыталась размотать паутину, но как только в комнату зашла соседка он пристроился к ее ногам обвиваясь и ласкаясь. Клавдия погладила кота по шерсти. Кот замурлыкал, вытаращил свои зеленые глазища.