– Не хотела я Тонечка, все думала, и как же не рассказать? И умолчать такое не в моих силах! Я как узнала, так и оцепенела. Если честно, то я уже несколько дней берегу эту новость... Все в думках хожу.
– Клавка, ну говори уже не томи, – взмолилась Антонина, – а то ходишь вокруг, да около. Я тебя и не пойму никак! Случилось чего?
– Случилось Тонечка. Ты не переживай только. Я ж по этому и молчала. Думаю скажу тебе, сделаю хуже. Оно ж видишь как, когда не знаешь, так и спишь крепче.
– Я тебя умоляю Клава, не тяни... а, то у меня давление сейчас ещё больше подскочит. С утра себя неважно чувствую.
– Так может не стоит?
– Ещё чего? Раз уж пришла, а то я себе место не найду пока не разузнаю.
Соседка осторожно, достала из большого кармана сложенную в двое газетку:
– Я как увидела, и поверить не могу, - затараторила Клавдия расправляя листы прессы, – полюбуйся...
Небольшая заметка с фотографией. Седой мужчина, и этот звериный взгляд, который невозможно с кем-либо спутать смотрел со страницы. Антонина настороженно пригляделась, и руки её задрожали.
– Узнала Тонечка? А я его сразу узнала, хоть и столько лет прошло. И изменился он, постарел!
– Не думала, что когда-нибудь увижу его, даже так, в газете! – прошептала Тоня впившись глазами в фотографию, словно изучая физиономию, – да, это блондин! Он сильно изменился. Как же жизнь его потрепала?
– Ай Тоня, да что этим выродкам будет? Всю жизнь жил за чужой счёт! Бандиты, они есть бандиты! Тюрьма их дом!
– И тот же шрам, словно бог поставил печать на этом страшном человеке!
– Ты же тоня говорила, что он бежал после того, как их шайку разоблачили?..
– Так и было, бежал! Как крыса с тонущего корабля!..
Тоня качала головой, и всё пристальней всматривалась в фото, а душа переполнялась внезапно появившимся страхом. Всё самое неприятное, что могло с ней произойти хранилось в долгой памяти, и никак это скверное время невозможно было изжить, забыть, избавится от него раз и навсегда! Все, что связано с этим человеком бездушно смотрящим с газетной полосы, злой памятью, и душевной раной отдавалось в груди.
– Клава, что написано в заметке? Почитай! – попросила Тоня не ровным голосом. Оказывается, блондин отсидел срок, но вовсе не за те злодеяния, что испытала от его чёрной души Антонина, и другие узники. Вовсе нет...
– Так вот Тоня, здесь статья о том, что Акимов, то есть – блондин, отсидел за убийство, и должен был выйти на свободу в 2010 году.
– Он на свободе? – Тоня сжалась от этой новости.
– Нет Тонечка, – поспешила успокоить её соседка, – он скончался от инсульта в камере за год до выхода на свободу. Если бы всё вышло как-то иначе, то я б ни за что не осмелилась тебе рассказать про этого подонка. Собаке, собачья смерть!.. Сколько бед он принёс выродок.
– Да, ты права Клава. Значит есть бог на свете. То что совершил этот мерзавец ... Я всё думаю, – она осторожно обернулась к соседке, и тяжело посмотрела ей глаза, а что мне причитается в качестве наказания, там перед Господом? Я виновата не меньше. И, мой грех..
– Тонечка перестань... Не нужно себя терзать...
– Каково это... – Антонина резко вздёрнула голову, чтобы соседка не уловила, как заблестели мокрые глаза, и повторила дрожащим голосом: – каково носить под сердцем дитя этого выродка?...
– Сынок объясни наконец, что происходит? Где ты сейчас находишься? – Капитолина не на шутку была встревожена ранним звонком Филиппа. Но он лишь просил мать помочь ему:
– Мама звоню лишь ради тебя. Мне нужно исчезнуть из города.
- О чём ты говоришь? Не пугай меня...
- Прости... – голос его был жалок – я попал в жуткую историю. Надеюсь ты меня простишь? Меня могут искать..
- Я так и знала, – запричитала она, - твои делишки с Бессоновым к добру не приведут.
- Мама послушай меня, он тут абсолютно не причём. Ты меня слышишь? Влад тут не при делах. Он понятия не имеет: что произошло! Если мной будут интересоваться, то скажи: что, ты не знаешь где я!
- Но, зачем сынок? И кто может тобой интересоваться? Что ты скрываешь? Что происходит сынок? – Капитолина едва не впадала в истерику.
– Я не хочу садиться в тюрьму!
– О боже! – вскликнула женщина, - Что же ты натворил? Не хочешь рассказать? Куда ты уезжаешь?
- Извини мама, тебе лучше не знать!.. Так будет спокойнее и для меня, и для тебя!
После этого разговора Капитолина Аркадьевна не могла прийти в чувства. Она смолила сигареты, и тушила их о края хрустальной пепельницы одну за другой. Нервы были на приделе. И к полудню пепельница наполнилась до краёв недокуренных, затушенных "бычков". В обед произошло то, чего она так опасалась. Заявились работники полиции. Искали сына. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы предстать перед ними естественно спокойной, не вызывая подозрений.