* * *
Ранний телефонный звонок принес Капитолине облегчение. Лечащий врач Валерьяна сообщил, что появилась некая стабильность в состоянии больного, и уже третий день наблюдаются улучшения, подъём жизненных ресурсов, что даёт надежды, скоромные, но надежды на выздоровление. Он действительна находился в бодром состоянии, когда Капитолина появилась в палате. И даже не путался в словах, и с порога спросил про Валентину. Капитолина пообещала, что внучка обязательно навестит его. Старик уловил в её глазах грусть, но про сына, и ту беду которая обрушилась на неё, женщина умолчала. Боялась даже, что супруг непременно будет расспрашивать, но Валерьяна интересовала лишь его девочка, и он всё пытался выяснить подробности. Наблюдая в его глазах блеск Капитолина охотно с ним делилась, ведь за последние дни с Валентиной они сблизились как никогда. О своей внучке он хотел знать всё. Слушал Капитолину, и улыбался словно младенец.
– Не уже ли ты ничего не помнишь? – спросила она, - ты находился просто в беспамятстве. Мы так за тебя переживали, за твое здоровье. Валю ты называл Викторией.
– Капа, я очень сожалею, мне жаль, если я напугал девочку?
– Самое главное что тебе лучше, – с улыбкой на устах сказала женщина, – вскоре, ты сможешь с внучкой поговорить. Мы так надеемся, что ты вернешься домой.
– Скажи мне Капочка, что Валечка говорит обо мне?
– Я думаю, что она все понимает. Выздоравливай, и ты сам узнаешь. По крайней мере мы с ней очень сошлись взглядами.
–Я заметил Капа, что она так схожа с дочкой...вылитая Виктория!..
– Да это так...
– Почему я чувствую в твоих словах грусть?
– Не обращай внимания...
– Тебя что то беспокоит?
Он взял её ладонь, и поднёс к своей щеке:
– Капочка милая, я так счастлив благодаря твоим усилиям, но я не могу не чувствовать, как что то тебя тревожит...
* * *
В середине марта солнце припекало на столько, что сугробы сошли на нет, как нежданный мороз вновь прихватил местами оголенную землю. Гололедица образовавшаяся из-за перепада температуры стала настоящим испытанием для автомобилистов, и людей. Антонина ощутила не себе перепады атмосферного фронта. Голова раскалывалась от давления, а слабость бросала в сон. Лишь Лютику было не почем, он по кошачьи безобразничал донимая хозяйку: то вновь запутает вязальный клубок, а то на подоконнике переворошит землю в горшке с молодой геранью. Соседка зашла к Антонине, поинтересовалась здоровьем, завела казалось бы обыденный разговор, что происходит каждый раз между женщинами. И все же Антонина чувствовала сердцем, та скованность в словах Клавдии не с проста, и была права: соседку вовсе не интересовали ни последние новости, ни дворовые сплетни, и даже не самочувствия Тони – будь оно неладное. Когда возраст поджимает тут о здоровье вспоминаешь каждый день, а с возрастом живёшь: словно на вулкане. Клавдия Степановна призналась в цели визита:
– Не хотела я Тонечка, все думала, и как же не рассказать? И умолчать такое не в моих силах! Я как узнала, так и оцепенела. Если честно, то я уже несколько дней берегу эту новость... Все в думках хожу.
– Клавка, ну говори уже не томи, – взмолилась Антонина, – а то ходишь вокруг, да около. Я тебя и не пойму никак! Случилось чего?
– Случилось Тонечка. Ты не переживай только. Я ж по этому и молчала. Думаю скажу тебе, сделаю хуже. Оно ж видишь как, когда не знаешь, так и спишь крепче.
– Я тебя умоляю Клава, не тяни... а, то у меня давление сейчас ещё больше подскочит. С утра себя неважно чувствую.
– Так может не стоит?
– Ещё чего? Раз уж пришла, а то я себе место не найду пока не разузнаю.
Соседка осторожно, достала из большого кармана сложенную в двое газетку:
– Я как увидела, и поверить не могу, - затараторила Клавдия расправляя листы прессы, – полюбуйся...
Небольшая заметка с фотографией. Седой мужчина, и этот звериный взгляд, который невозможно с кем-либо спутать смотрел со страницы. Антонина настороженно пригляделась, и руки её задрожали.
– Узнала Тонечка? А я его сразу узнала, хоть и столько лет прошло. И изменился он, постарел!
– Не думала, что когда-нибудь увижу его, даже так, в газете! – прошептала Тоня впившись глазами в фотографию, словно изучая физиономию, – да, это блондин! Он сильно изменился. Как же жизнь его потрепала?
– Ай Тоня, да что этим выродкам будет? Всю жизнь жил за чужой счёт! Бандиты, они есть бандиты! Тюрьма их дом!
– И тот же шрам, словно бог поставил печать на этом страшном человеке!
– Ты же тоня говорила, что он бежал после того, как их шайку разоблачили?..