– Смотри Алька, не добр час, и твой Игорь окажется не лучше, он же как ни как друг Вовкин, у них одна манера поведения облапошивать девчонок?
– Поздно подруга...Мы уже расстались, – как-то весело заявила она.
– Быстро вы...
– А-а... надоел, – отмахнулась Аля, – не люблю ревнивых... И шагу мне не давал в вольности: туда не ходи, так не делай, с этими не встречайся! Достал!!! А, как же молодая жизнь? Я в рабыни ему не нанималась...
– Ревновал, значит любил, – заключила Тоня, но Алька махнула рукой, и резко сказала:
– А-а... Мне его любовь до лампочки... Видела его на днях, с какой то брюнеточкой под ручку шёл. Меня заметил, завыпендривался, давай обнимать девушку, а у ней на лице написано: что надоел он ей уже...
– Своенравная ты Аля...
– Уж это точно, я себя в обиду никому не дам! Я хочу жить, так как я хочу... Подумаешь Игорёк, найду себе парня посолиднее. Кстати, на Рождественские праздники за мной приедет отец, – весело вспомнила она, – я подумала, не хочешь смотаться на каникулы к нам. Вечеринку закатим, мальчики будут...Папаня будет не против. Он хоть и строгий, но мне позволяет всё что я захочу! А хочу я, чтобы моя лучшая подруга погостила у меня на ранчо...
– Ранчо?
– Ну, это я так называю наш большой особняк в Красном Яру. Соглашайся будет весело. Познакомлю со своими друзьями, и братом младшим придурошным. Люблю его донимать, вредина страшная!
– Ой, Алечка, я не против, только с родителями поговорю. Они ждут меня на каникулы домой...
Эта история имела самые печальные последствия: под новый год заболел Михаил Матвеевич. Серьёзно заболел, и Тоне на каникулы всё же пришлось ехать не с подругой, а в родительский дом. Больше Алю живой она не видела: по дороге в Красный Яр их с отцом машину из-за гололёда выбросило на встречную полосу, где на "Москвич" налетела переполненная мешками с мукой фура...
* * *
На последнем курсе, осенью 1974 года в её жизни появился он. Именно тот, кого судьба преподнесла Антонине, как некую награду за все те тяготы, что пришлось преодолеть, переболеть, и испытать невзгоды и боль утрат. Заведующий учебной частью, жилистая старушенция поправляя постоянно скатывающиеся на переносицу очки представила группе совсем молоденького учителя:
– Прошу внимания, – сказала она требовательным голосом, – познакомьтесь, ваш новый классный руководитель: Анатолий Борисович Максимов...
Группа так неистово зашушукалась, что завучу пришлось приструнить студентов. Но ребят развеселил, тот факт, что новый учитель носил ту же фамилию что и Антонина. Он явно не распознал веселый настрой пока одна учащиеся не спросила:
– А вы кем приходитесь нашей Тони Максимовой?..
Тоня покраснела. А завуч опередила молодого, растерявшегося учителя:
– Никем Анатолий Борисович Антонине не приходиться. Однофамилец. Ребята давайте посерьёзнее. Прошу любить, и жаловать. А вы, – со всей прямотой она обратилась к новоиспечённому руководителю учебной группы, – будьте с ними построже. Не давайте слабину... Группа не плохая, но в каждой есть свои недостатки, что касается дисциплины, – Вера Никаноровна слегка припустила очки, – вы очень молоды в нашем преподавательском составе. Но, вы всегда должны знать: Анатолий, можете положиться на меня, и на коллег, мы обязательно поможем вам освоится в этом не лёгком деле.
Он был совсем юн. Не высокого роста. И, если его поставить на ровне со всеми учащимися, то не выделялся бы из толпы ничем. Носил очки, невзрачный вид, и небольшие усики придавали скрытую взрослость. И как бы он не напускал на себя серьёзность, юное лицо выдавало в нём скрытые черты обыкновенного мальчишки "вчера" окончившего педагогический техникум.
Тоня влюбилась в молодого преподавателя, впрочем, как и многие студентки из группы. Каждый раз, когда он появлялся аудитории Тоня млела, и ничего с эти поделать не могла. Если бы он только мог почувствовать: какая бурная река чувств одолевает ею, когда он рядом, и не важно: хвалит, или наставляет. Ей хотелось поскорее, чтобы он узнал об этих чувствах, но Анатолий Борисович словно и не замечал кроткую девчонку. Многие студентки в группе поглядывали на классного учителя, от того Тоня даже испытывала ревность. Глупо конечно испытывать ревность к человеку, который тебе и не принадлежит, но ловя не замысловатые, и броские взгляды своих подруг поделать с этим она ничего не могла. Они точно так же как и она блеяла при каждом его появлении в аудитории. Было так, что девчонки шушукались, секретничали в своих разговорах упоминая нового классного руководителя. И было о чём поболтать, посплетничать, и общая студенческая жизнь была наполнена разного рода непроверенными секретами, и чужими тайнами, а то и вовсе домыслами. Парни, почти учителю ровесники, и вовсе воспринимали с некоторой опаской, и осторожностью, но каждый учащийся того времени соблюдал чёткое правило советского человека: учитель – наставник, учителей не просто любили, – их уважали...