– Благодарю вас Вера Никаноровна за заботу, но я не хочу прятаться, как шкодливый пёс нагадивший на ковёр хозяина...
–... о как? – осеклась завуч, и её очки опять сползли на нос, – скажите мне дорогой друг: неужели вы готовы поплатится карьерой из-за мимолётного влечения? Все мы люди, я даже вас очень понимаю, и симпатизирую вам, иначе бы этого разговора не было! Но...
– Отчего же мимолётного Вера Никаноровна? самые настоящие чувства...
– Анатолий Борисович, вы на столько молоды, что у вас ещё будут я уверена самые настоящие чувства, любовь прекрасно, но только за стенами учебного заведения, не здесь. Услышьте меня! Это не приемлемо для педагога! И со всей прямотой должна вас предупредить, что вы легкомысленно относитесь к данной проблеме.
– Лично я не вижу никаких проблем, – было огрызнулся он.
– Вы же всё таки здравомыслящий человек, и понимаете какой сейчас разразиться резонанс в педагогическом коллективе, – продолжила она, но уже резким тоном, словно отчитывала, – вас сожрут с потрохами дорогой мой. Директор училища просто в истерике... Ваша судьба уже решена. На педсовете вас вышвырнут. Вот помяните моё слово!
Собственно, так всё и произошло. Нужно отдать должное тому времени, что на обсуждение выносилось всё, что так или иначе порочит честь советского человека, Советский устой диктовал свои требования. И если такие проявления имели место быть, то следовало незамедлительное вмешательства общества. Звучали такие слова:" товарищ Максимов порочит честь советского учителя, и доверия к нему нет, и снисхождения быть не должно." Ни один из педагогов не выступил в защиту. Боялись? Каждый за себя, была свойственная идеология понятная лишь советским людям: видеть в каждом врага, и конечно же разоблачить.
– Может вы товарищам – коллегам, что то хотите разъяснить Анатолий Борисович? – на совете спросил директор обведя тяжёлым взглядом преподавателей.
–Я соглашусь с вашим любым решением, – сказал он, – если коллеги считают меня таким аморальным, как тут было заявлено, то готов понести любое наказание. Но, я прошу об одном, какое бы вы не вынесли решение на коллегии, прошу вас товарищи не применять ни каких мер против учащейся Антонины Максимовой, и дать возможность получить диплом. Вся вина лежит на мне. И только на мне!
– Это очень похвально, что вы проявляете заботу о подопечных, но в стенах училища такое попустительство может нам стоить новых проблем. Наказание должно быть неотъемлемой частью воспитания советского гражданина.
– И всё же я настаиваю сейчас, как ещё классный руководитель этой группы... Я прошу вас, товарищи...
* * *
Под общим призрением со стороны коллег Анатолий Борисович вынужден был покинуть училище. Проблемы для него только начинались, и чёрная полоса заполнила жизненный уклад. Тоня переживала этот не лёгкий период, коллегия преподавателей дала возможность закончить училище, и получить диплом. Анатолий же не видел дальнейшую жизнь без преподавательской деятельности: он любил этот процесс: ребят, студенческую жизнь, но устроиться педагогом не было не единого шанса; все директора училищ и школ куда бы он не обращался словно сговорившись после вполне удачного собеседования отказывали в трудоустройстве. Всё в дело в том, что не смотря на дефицит специалистов в любом учебном заведении на преподавателей существовало негласное распоряжение сверху: о заслугах учителя узнавали из первых уст, и если по каким то идеологическим принципам соискатель не подходил, то дорога была закрыта для таких педагогов навсегда. Аморальное поведение считалось наивысшим деянием для любого, даже самого значимого педагога, за этим следовали незамедлительные строгие действия. Приходилось подрабатывать кем придётся, но только не преподавать.
Антонина же устроилась на железнодорожную товарную станцию. Осенью 1975 года они поженились. Жизнь их потихоньку втягивала в ежедневный семейный быт, не отличающийся ни чем, как и у миллиона советских людей. Анатолий хоть как-то себя пытался реализовать: вёл кружки в "доме пионеров", где обучал ребят техническому моделированию, это как-то помогало отвлечься, и настроиться на жизнь, но каждый раз Тоня замечала в его глазах тоску по любимому делу.
Всё разом перевернулось в семье Максимовых, когда Марья Васильевна как-то посетовала на то, что со слов её родной сестры Анны Васильевны в их посёлке под Красноярском простаивает школа без учителей, многих не хватает, и глубинка живёт словно в сдредневековье. Не хочет молодёжь ехать в посёлок, а своих не хватает преподавателей.
– Поговори с Анатолием, всё же лучше быть при деле, пускай и не в городе... А поди не всё так плохо, лишь бы взяли, суеты меньше и местной бюрократии. Сестра в той школе уборщицей работает, и очень в хороших отношениях с директрисой. Замолвит слово...