– Через три недели трагедия повторилась, один в один. Из видеозаписи видно, как ваш сын следит за жертвой.
– Он абсолютно не имеет к этой трагедии ни какого отношения. Да, Когда я узнал, то подумал, что мой сын снова замешан в этом деле. Испугался за него.
– И, поэтому вы приказали охраннику уничтожить видеозапись?
– Да это так! Я испугался, что видеокамеры зафиксировали его. У нас через неделю установили их в коридорах гостинице в целях безопасности, после первого случая. Но, как оказалось, Гриша тут был не при чём, когда это произошло – его не было в гостинице. Он с водителем ездил на базу за продуктами для столовой, и вернулся к тому времени, когда всё уже случилось, и девушку увезла скорая. В суматохе, об этом я уже узнал позже...
– Скажите, а получал ли ваш сын порезы, или травмы?
– Да, действительно, он был беспомощным в некоторых делах, и сильно повредил руку, и носил перевязку.
– Повязка с четвёртой группой крови была найдена в номере, и зафиксирована в деле. У вашего сына именно эта группа крови?
– Да вы правы, – ответил Крысин.
– Как он попал снова в клинику?
– У сына всё чаще стали проявляться обострения в виде психических припадков, и я стал опасаться уже за свою жизнь. После двух годичного лечения Гриша умер не выходя из клиники для душевнобольных. И, я до сих пор не знаю, что послужило причиной смерти...
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Этот разговор неизбежно должен был состоятся. Филипп благодарил небеса, что всё так складно вышло, и возвращение в город былых надежд прошел по плану и даже то, что Рада не послала его к чёрту после того, как он исчез из её жизни... Но разве ж он виноват в превратностях злодейки судьбы?.. Осталось объясниться с Радой, заставить поверить в свою невиновность перед ней. И, как же хорошо получилось, что сердце Рады стало снова свободно именно тогда, когда он смог вернуться спустя столько лет... Судьба словно снова заигрывала с ним. Сейчас упустить такой шанс – недопустимо... Да, хотя Рада и говорит: что уже успокоилась, и время стёрло боль, и всё что связно было между ними, но Филипп был уверен, что она таила желания узнать правду: как он осмелился бросить её, почему сбежал?.. Именно сбежал, и хотя она не произносила этих слов, он их прочитал по её взгляду. За эти три дня что он прибывал в этом доме, она ни разу не обмолвилась, не спросила, словно не интересовалась им. Признаться, даже настораживало. Сам же себя Филипп успокаивал тем, что за дни рядом с ней, Рада едва к нему привыкла, вот и пацанёнок уже не так настороженно относился к новому жильцу. Филипп понимал, что придёт время и он обязательно поговорит с ней, объяснится, и надеялся, что Рада поймёт.
* * *
Громов знал очень дельный совет: никогда не сдавайся, как бы тяжело не было, иди до конца. В трагедии десятилетней давности он чувствовал своим сыскным чутьём, что готов до конца разложить всё по полочкам, все события выстроить в ряд. Если с первой девочкой выпавшей из окна гостиницы было всё понятно, и установлен виновник, то с Аидой он не совсем разобрался. Попытался встретиться с Филиппом, и как же был ошарашен узнав от Капитолины Аркадьевны о проблемах в их семье, а заодно женщина сообщила о выздоровлении супруга. И Громов решился незамедлительно навестить старика в больнице.
Валерьян Арсеньевич находился в приподнятом настроении, сегодня ему разрешили выйти в парк при больницы, чем он незамедлительно воспользовался, чтобы поговорить со стариком. Появление Громова воспринял спокойно, и даже этому обрадовался.
– Это хорошо Пётр Александрович, что вы здесь, – сказал он, – может вы донесёте до него, что в смерти его девчонки моя вина хоть и имелась, но, кто ж ожидал что так обернётся?...
– А это так? Вы действительно виновны?
– Конечно я признаю, что причастен к этой трагедии... Так вышло... Чего я и сам не ожидал!
– Тогда будет лучше вам всё рассказать, если вы способны, и ваше здоровье...
– Нет! Нет! Я смогу, боюсь что иным способом, как оправдаться перед другом у меня уже не получиться, и не будет больше такого случая. Гера и слушать не хочет... Мы с ним не видались уже... – старик задумался, и в нерешительности сказал: – стар я. Года сжирают память. Но всё, что связано с этой девушкой...Аидой, помню отлично... Нет, я уже ничего не боюсь. Никакого наказания, если я виновен, то готов понести наказание, и смириться с участью...
* * *
– С Германом мы были знакомы с тех самых времён, когда в 90-х годах огромная страна распадалась на отдельные независимые государства. Новая Россия выживала в этом хаусе. А, мы с Герой строили планы, чтобы приумножить капитал, даже в таких условиях, когда люди думают о том, как выжить, прокормить детей, обычные социальные нужды, и потребности не видя впереди не единого намёка на то, что страна когда-то могущественного социализма реанимируется, поднимется с колен. Мы были молоды, и амбициозны, рискованны в делах, и склонны к авантюризму. С реформами в бьющейся конвульсиях страны, настали новые времена, новые перемены и возможности для бизнеса: кто-то терял всё, а кто-то приобретал. Это было лучшее время для мыслящий людей, способных в затяжном кризисе выбрать свой путь, или погореть...