– Валерьян, к чему этот разговор? – насторожилась она,– я тебя не понимаю...
– А я тебя хорошо понимаю! молодость это отлично, но без денег живется куда скучнее, жизнь становится серой. Хочется всего, и сразу! И чем больше, тем лучше! Сознайся моя прекрасная девочка: всё, что ты делаешь, всё ради денег? Свою жизнь калечишь– ради денег. Душу готова продать ради их проклятых банкнот. В тебе нет и крупицы любви! Да что там любви, мы с Герой для тебя очередная жертва наживы! Вовремя распознал твой замысел. А он старый осёл действительно думал, что такая миловидная девчушка готова полюбить?
– Нет, нет Валер.. – вырвался стон.
– Игра закончена Аида. – перебил он её, – Эта наша последнее с тобой встреча.
– Ты не можешь со мной так поступить! – сорвалась она, – я доверилась тебе!.
– Он тоже тебе доверился... старый дурак! Да дорогая моя, ты очень легко строишь корыстные планы. Тебя сгубила твоя чрезмерная легкомысленность! Ты дуришь, у людей отнимаешь надежду, и даже жизнь!.. Можешь не отпираться...
Аида закрыла мокрые глаза ладонями, и захныкала, словно ребёнок. А Валерьян продолжил:
– Да милое созиданье, отнимаешь жизнь ради выгоды! Так было с твоим Аркашей!..
Услышав это, девушка откинула ладони от лица, и зарычала:
– Да что ты знаешь о моей жизни? Всё разнюхал, мерзкий старикашка...
– Вот сейчас, ты настоящая... без маски! Это твоё истинное лицо!
– Ненавижу тебя! Ненавижу всех вас!..
Аида громко разревелась, и бросилась из номера Валерьяна. Когда в номере стало тихо, он задумчиво опустился в кресло. Дело было сделано. Не слыханная мразь, но почему то так жалко девчонку.
А дальше произошло то, что невозможно переиграть, и вернуть время вспять, чтобы остановить трагичное событие произошедшее в гостинице. Прошло меньше получаса, как Валерьян услышал встревоженные голоса с улицы.
– Девушка выбросилась из окна!...Такая молодая...Что случилось!... Вызывайте скорую...
Громкий крик голосов нарастал. Валерьян выбежал из своего номера, и поспешно отварил дверь, комната Аиды была пуста. Бешено застучало в груди сердце. Он понял, что произошло. На столе лежала предсмертная записка. Валерьян с трясущимися руками стал вчитываться в неровный текст:
"я не хочу жить. так как я живу сейчас.
Ты прав Валерьян... Прости Герман...,
и ты, будь ты проклят"...
Дальше не разборчиво сплетались буквы в слова. Валерьян не помнил, как вернулся в свою комнату. А из благоухающего летом окна раздавались всё ещё возгласы. И только сейчас, он обратил внимание, что скомканная записка зажата в кулаке.
– Я хотел всего лишь проучить девчонку. Записку я сохранил. – сказал он Громову, – Герман, как только узнал о случившемся примчался в больницу. Она прожила ещё какое то время. Да, он долго не мог понять, и осмыслить, что же произошло? Казалось, он и забыл о разрыве с Аидой. Герман готов был простить девчонке всё. Он безумно любил её. Если бы Гера только знал, что всё это произошло по моей вене? Не знаю что лучше! Хотя всё обернулось ещё хуже...
– Что вы имеете ввиду Валерьян Арсеньевич? – спросил Громов.
– Когда она пришла в себя, то призналась, что я её вытолкнул с четвёртого этажа. В лице Германа я оказался подлецом причастным к смерти девчонки. Да перед самой смертью у нас был серьёзный разговор. Ссора, которая послужила нервному срыву Аиды. Не думал что так обернется, но свою вину я признаю. Кто ж знал, что у девчонки проблема с психикой... Что произошло, то произошло...
* * *
Сафронов заварил крепкий чай, и разложенные бумаги в стопку отложил на край стола, чтобы ненароком не облить. Он взглянул на Громова, лицо которого находилось в задумчивости.
– Вот скажи Пётр Александрович, ты в мистику веришь?
– В криминале? Бог с тобой Слава, в убийствах нет ни какой мистики... Есть жертва, и убийца, и обстоятельства преступления. А наша задача раскрыть, докопаться до истины...
– Вот всё можно объяснить, любые совпадения, и всё же некоторые события, и их совпадения не иначе, как мистикой не назовёшь, – настаивал Сафронов прихлёбывая чай, – хотя бы наше дело десятилетней давности, которое без вашей помощи так и осталось бы лежать на полке в доках.
– А что там тебя настораживает? – заинтересовался Громов, – две смерти в месяц, и очень схожи, и такое бывает. Какая ж это мистика? Однако ж в обоих случаях можно их причислить к несчастным случаям. Жертвы выпрыгнули по собственной воли, ни кто к ним не применял воздействие. По крайней мере физическое. В первом случае: жертва была напугана, и спасалась бегством, посчитав, что жизни угрожает опасность, возможно, так оно и было. Второй же случай явный суицид. И кстати Слава, та предсмертная записка, которую сохранил Валерьян Гущенко, до сих пор таит тайну!