– Во Валёк как-то не по душе мне это, так и знал, что ты что-то в этом духе выкинешь... И ещё решила вовлечь в это безумие Иринку? Она хоть одна поедет?
– Одна. Дочку у свекрови оставит.
– Так ты с ней уже всё перетёрла? Какая ты продуманная.
– Да, – дерзко улыбнулась Валя, – я сказала, что это твоя идея...
– Ты с ума сошла?..
– Она как раз то и подозревала, всё твердила: зачем я её за собой таскаю, и что ты наверно злишься? Ну, я и сказала: что это твоя идея взять её с нами. Ты в её глазах стал выглядеть достойно...
– Достойно? Достойно чего?
– Меня, – улыбнулась Валя, – твоей прекрасной жены. Она сейчас переживает сложный период. Ей просто необходима поддержка. Какие то перемены в жизни. Смена декораций. Что нам стоит взять с нами на два дня. Ей пойдёт на пользу. И весело проведём время.
– Хорошо! Хорошо, – согласился Костя, – я совсем не против Иринки, но нам действительно когда-то надо побыть одним. Отдохнуть. Летом съездить в отпуск, и надеюсь без Иринки.
– Обещаю, что съездим вдвоём, – сказала Валя, – а куда ты меня повезёшь?..
* * *
И сама не ведала от чего сегодня, её душа была переполнена необыкновенным чувством ожидаемого события, неких сулящих что-то доброе перемен. Словно Серёжа с небес не мог больше видеть, как его любимая Иринка мучается, и горюет по утрате. Разве не может человек горевать, и болеть? Ещё как может... Но, время лечит. Для кого-то – это проходит незаметно – словно сон, а у некоторых боль притупляется, и ноет открытой раной. И никак не хочет заживать оставляя шрам на всю жизнь.
– Ириночка, – как-то сказала Наталья Григорьевна, когда сама зашла в гости, – мне снова приснился Серёжа. Чтобы кто, там не говорил, но я точно знаю, что небеса есть… И он смотрит с верху, наблюдает за нами… Пришёл этой ночью, улыбается во сне, и говорит: почему ты мама плачешь? А я ему: так сынок тебя рядом нет… И отвечает так: мне очень хорошо, но я опечален… Не тоскуйте, и мне будет хорошо...И я проснулась... Может мы Ирина что-то не сделали? И в чём его печаль? Я горюю по сыну, ты по мужу....вот, и плохо ему там, он тоже.
Права была свекровь, вспомнила Ирина последние слова Серёжи:
"– Ириш, у меня нету времени. Я скоро уйду. Ты должна быть сильной. Позаботься о дочке, о маме. И ещё, я не хочу чтобы ты страдала. Найди себе достойного спутника: тот, кто будет любить Светланку и тебя.
– Ну, что ты говоришь? Как ты можешь, Серёженька... я, ни за что не смирюсь! Никогда, слышишь? Ты должен ради нас жить? Прости меня..."
Всё же не может горе пройти просто так бесследно, тяжко на душе, так это и есть то самое тоскливое уныние по прожитым дням в любви, и семейном спокойствии с тем человеком без кого и жизни не представляешь. Так и не много времени прошло, чтобы тоска сама собой рассосалась. А, как вновь в руки попадут Серёжкины вещи, так слёзы вновь наворачиваются, горько, и тяжко, и пелена в глазах, и нет сил смирится. Само то горе рвёт душу от того, что и изменить уже ничего не в силах земных. Всё свершилось, и проклятая болезнь всё же отняла его...
А тут ещё подруга со своей поездкой на выходные, хотелось сказать: пристала, но так: тоже нельзя,.. Валя думает о ней, переживает. И Наталья Дмитриевна сказала: Ирин съезди, отдохни... На два то дня? Развейся, оно ж куда лучше привести себя в чувства, чем выходные сидеть в четырёх стенах, а Светланку у меня оставь. Согласилась... И стала потихоньку сумку собирать. Опять натолкнулась среди кучи вещей, и ненужных казалось бы, на Серёжкину вязанную кофту. И сердце вновь включило бешенный ритм: пульсировало, задёргалось, застонало отдаваясь в груди болью... Прижала Иринка кофту, и долго вдыхала запах, истязая себя былыми воспоминаньями и слезами.
* * *
– Так куда вы Валечка поедите? – поинтересовалась Клавдия Степановна.
За Железногорском есть деревушка небольшая, два дня проведём наедине с природой, вдали от городской суеты.
– А это не опасно дочка? – спросила Антонина.
– Нет, ну что ты мамуля. Там хоть и захолустья, но тропы туристические везде пролегают. Люди кругом есть. Правда, этой деревушки нет на карте. Самый край, там и деревень, и посёлков больше нет, никакой цивилизации. В привычном для нас понятии. Тишь, и благодать, и даже дорог нет.
– Тоже мне удивила, их и здесь нет, – сказала Антонина, – чего ж туда ехать, если нет никакой цивилизации.
– Так в том то и кайф, что забываешь про весь этот ненормальный жизненный ритм, работу, пробки на дорогах. Дорог там нет вообще, как и машин. Глухомань. И воздух чистый.