– Божечки, и как же люди живут? Как добираться в город, если дорог нет?
– Да там и в доступности крупный город далековато находится. Ездят и по старинке, лошадьми добираются, повозками. Машины тоже ездят, но всё сложно, только в сезон, когда земля позволяет добраться.
– А вы то, как будете добираться? На лошадях что ли? – усмехнулась Антонина.
Валя улыбнулась, и Антонина хлопнула в ладоши от изумления:
– Батюшки, вы серьёзно поедите на лошадях до самой деревни?
– Ну не совсем так, с Железногорска нас отвезут на машине до пункта, где есть дорога, а до самой деревни Вельховки – только лошадьми. Земля уже кругом не просохшая вязкая, и машина точно не пройдёт.
– Боюсь спросить Костик то твой: как на сель изумительное путешествие дал согласие?..
– ... он мамам ещё не всё знает, – неуверенно сказала Валя.
– Божечки, что ж ты делаешь то дочка? И ещё Ирину берёте с собой?
– Мама не переживай в этом нет ничего страшного. У нас с работы семьями в той деревушке отдыхали. Вернулись счастливые, и здоровые. В пятницу вечером поедем, а уже в воскресенье поздно вернёмся обратно в Красноярск.
– Вот узнает твой муженёк все прелести похода, и задаст тебе взбучку...
– Он мне ещё потом спасибо скажет. Девчонки фотки показывали того места. Красота неописуемая. Но надо же всё прочувствовать лично.
–Я ж переживать буду. Ты хоть звони, пиши...
– Мамуль, я ж говорю: там нет никакой цивилизации. Люди понятия не имеют: что такое мобильная связь, и интернет...
– Божечки... – вновь пустилась вздыхать Антонина, – и зачем тебе всё это надо?
– Чтобы получить много впечатлений, и эмоций. А ещё побыть с природой наедине.
Когда Валя ушла, Антонина не скрыла зародившуюся в душе тревогу, и сказала соседке:
– Не спокойно мне стало. Лучше бы я не знала их планов. Сейчас буду переживать о детях.
– Мнительная ты Тоня, – соседка подтрунивала, хотя понимала есть чему беспокоится, и всё же успокаивала, – не стоит так серьёзно относиться. Всё принимаешь близко к сердцу, и с опаской. Всё будет хорошо! Молодость, она требует эмоции, адреналина! Просто не волнуйся...
– Да как же не волноваться? Ты же слышала Клава в какую глухомань они собрались? И сны меня одолевают в последнее время тревожные. И думаю я всё чаще о прожитой жизни, и том что же ждёт меня в конце пути... Всё ли я сделала в этом мире?..
– Ты это куда собралась дорогая мая? – спросила соседка настороженно, но с долей иронии, – мы с тобой Тоня будем жить, и жить! Внучат нянчить...
– Мне всё покоя не даёт Клава одна мысль. Где он сейчас? И как сложилась его судьба?
– Ну-ка перестань... Завела свою волынь,.. – рассердилась соседка, – не к добру опять ты затеяла этот разговор. Он давно вырос, и живёт своей жизнью. И тебя с ним ничего не связывает!...
– Связывает Клава, связывает!.. Если мне нет покоя... Ты знаешь, что я надумала?..
– Сразу говорю: я не поддержу тебя, – выбросила в перёд ладони Клавдия, но Антонина словно не внимая слов соседки продолжила:
– Печаль одолевает меня... Хочу попросить этого детектива Громова разыскать сына... Не уж то он откажет?
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
Не всё в жизни удачно складывается, как было задумано, или запланировано. И даже в последний момент, когда казалось, что синяя птица у тебя в руках – всё в одночасье рушилось, и приходилось заново начинать жить. Он помнил каждый миг, что связывало его с этим провинциальным городком. И не смотря на то, что время всё изменило, его сердце откликалось на вспышки воспоминаний, что за много лет засели в памяти. В этом помолодевшем фасадом здании, где с неоновой вывески улыбалась модель раньше находилось кафе, куда Филипп частенько приводил Раду, а сейчас там располагалась модная парикмахерская. И алея, та что благоухала зеленью, и цветами, где по вечерам они любили отдыхать, была полностью стёрта из городского пейзажа, на этом месте уширили полотно дороги. Он ловил себя на мысли, если бы он не находился сейчас в бегах, то ни за что не вернулся бы в Ачинск. Как же он мог оказаться в такой ситуации, когда приходится прятаться, укрываться? Самое страшное признаться самому себе, бежать от самого себя. Постоянно думать о том: что, хоть и не желал смерти этой девчонке, но сейчас он является самым настоящим душегубом, ничем не уступающим тем людям, которых и людьми то назвать не получается – звери, не иначе, способные отнять чужую жизнь. Лишь одно его оправдывало: не ради наживы он отнял жизнь бедной Оленьки, и не ради корысти. Проклятая болезнь, та что поселилась в нём, в его мозгу, и вытворяет с ним всё, что захочет. Это состояние наверняка смягчит приговор, если он окажется перед справедливой Фемидой, но не смягчит внутреннее состояние, отношение к себе: как к убийце, душегубу. Он понимал, отдавал себе отчёт, что лишь при изменённом, отуманенном сознании, что-то происходит с ним, когда он несёт опасность окружающим. Не стоит больше испытывать судьбу, теперь рядом с ним Рада, и её сынок, и нужно держать себя в руках. И пускай тревожные мысли останутся страхами, он больше не позволит мозгу манипулировать им, нужно просто не дать ни единого шанса болезни проявляться. За пару дней, Филипп свыкся, что пользуется радушным гостеприимством, и живёт в доме Рады, и пригласил Раду с сыном посидеть в небольшом кафетерии. И она откликнулась, как не странно. Он привёл её туда, где в 2001 году они так же были посетителями скромного заведения, только сами были моложе на десять лет. И кафетерий претерпел изменения, даже название было воздушным: кафе: "облако". Они мило поговорили, но за всё время разговора, ни разу она не намекнула, а он отстранённый мыслями никак не обмолвился о истинной причине по которой их судьбы много лет тому назад разошлись на жизненном пути, и каждый пошёл своей дорогой. Впрочем за эти года, Рада побывала замужем, хоть и брак распался, но этот жизненный путь необходимо было пройти, так дается свыше. Наверное, чтобы получить жизненный опыт, и перейти на новый уровень, чтобы получить глоток счастья. Филипп же был холостяком, и не раз испытывал давление от строгой матушки. Любого родителя можно понять, желающих поскорее нянчить внучат. А Филипп по её словам: вёл себя не разумно, крайне расточительно, не в плане денег, – с этим семья Гущенко не испытывала трудностей, а в потребительном смысле по отношению к жизни.