Флоренс оказалась в просторном помещении, наполненном неизвестными, но аппетитными и дразнящими запахами. Желудок сразу же отозвался на них, заурчав.
"Кухня", – девушка осмотрелась по сторонам.
Прислуга, находившаяся здесь, поклонилась ей и вернулась к своим делам. Две женщины, приехавшие с ними англичанки, нарезали какие-то экзотические фрукты, выкладывали их на плоское блюдо. Еще одна британка заваривала чай. У плиты возились пара смуглых женщин, ведя разговор на непонятном для Флоренс языке. Из всего сказанного, она различила только одно слово:
– Ве-ла.
"Хм… Что это значит? – девушка сделала несколько шагов вперед, желая задержаться здесь ненадолго. – Ве-ла. Как странно это звучит."
Все присутствующие, услышав ее шаги, перевели на нее взгляды. Чувствуя, как щеки заливает краска смущения, она тихо попросила:
– Можно мне стакан воды?
– Сию минуту, мисс, – тот час ответила британка, приплывшая с ними на корабле, и бросилась выполнять ее просьбу.
Опустившись на стул, стоявший ближе всех, Флоренс не сводила глаз с двух индийских женщин. Получив свой стакан с прохладной водой, принялась пить маленькими глотками, размышляя обо всем и сразу.
"Что это за Культ такой? Может быть, мы отправимся обратно, раз тут так опасно? – мысли путались, выстроить их в более-менее логичную цепочку не получалось. – Неужели то, что говорили все про местных, называя их дикарями, правда?"
В голове молодой англичанки, которую всегда оберегали от жестокости и опасностей, не укладывалось, как можно приносить людей в жертву?
"Какому божеству они поклоняются? Разве есть еще боги, кроме Господа? – все это противоречило ее англиканским3 убеждениям, вызывая диссонанс. Флоренс становилось дурно от услышанного ранее, вернее, от подслушанного. – Зачем кто-то приносит человеческие жертвы? Кому?"
Вспомнив, что отец собирается поговорить с мистером Чандрой, она тяжело вздохнула.
"Наверное, он должен что-то знать. Но мне, конечно же, никто и ничего не расскажет. И подслушать не удастся, матушка этого не допустит, – ее взгляд вновь вернулся к двум индийским женщинам. Они были одеты в обычную одежду, как и остальная прислуга. – Что будет, когда отец или матушка увидят их? Наверное, ничего хорошего. Сразу же выгонят".
Через несколько минут, Флоренс вышла из кухни и сразу встретилась с прищуренным взглядом строгой родительницы. Та, поджав губы, прожигала глазами дочь, полагая, что той не место среди слуг. От праведного гнева Флоренс спас громкий стук в дверь. Отец шагнул вперед и распахнул ее перед единственным гостем, которого ждали этим вечером.
Мистер Чандра был одет в черный шеврани, молочные брюки и тюрбан в тон. Сложив ладони в молитвенном жесте и улыбнувшись, чиновник произнес:
– Добрый вечер. Рад снова видеть Вас.
– Проходите, мистер Чандра, – отец протянул ему руку для рукопожатия. Гость уверенно ответил на этот жест и поправил нового губернатора, не переставая улыбаться:
– У нас принято обращаться "господин", а не "мистер".
– Прошу, проходите, господин Чандра, – примирительно проворковала матушка. – Мы счастливы, что Вы приехали к нам.
Отец предложил индийцу пройти в его кабинет для разговора и заверил женщин, что они скоро присоединятся к ним в столовой. Чарльз составил компанию дамам, проводив их к столу. Он завел легкий разговор, интересуясь, отдохнули ли они после плавания. Флоренс вежливо улыбнулась ему, отвечая на вопросы. Но в этот момент она желала оказаться около двери отцовского кабинета и узнать, что расскажет ему гость. Однако, повода уйти не было, поэтому девушке пришлось остаться в столовой и стараться не показывать того, что ей неинтересна эта беседа.
Спустя четверть часа, Джеймс Диксон и господин Чандра присоединились к остальным в столовой. Чиновник был вежлив и приветлив, рассказывал о работе в Городской ратуше Бомбея, о положительных изменениях, внесенных британцами в жизнь индийцев. Губернатор внимательно слушал его, задавая иногда уточняющие вопросы. Флоренс тоже следила за беседой, надеясь, что гость расскажет что-то важное, но этого не происходило.