Аджай шел тяжело дыша. Бронзовую кожу покрывали капли пота, куртка, разорванная на груди и походившая больше на хаотичные лоскуты, пропиталась кровью. На плечах покоился убитый тигром аксис. Мужчина не думал о том, на сколько дней его семье хватит этого мяса и как много каури он выручит за шкуру. Главной задачей было добраться до дома, промыть и обработать раны. Он прекрасно понимал, что на когтях зверя, задевших грудь, была грязь.
"Не хватало еще умереть от какой-нибудь заразы", - Аджай нахмурился и упрямо шагал вперед.
Он знал охотников, покинувших этот мир от неизвестной хвори после ранения. Повторить их судьбу не хотелось. Мужчина уже представлял, как мать начнет причитать и схватится за сердце, как отец недовольно покачает головой.
Путь домой оказался долгим, ноша давила на плечи, замедляла. Каждый шаг давался с трудом. Джунгли пели голосами птиц, отчего человек чувствовал себя спокойно. Хотя бы не нужно было оборачиваться и выискивать глазами зверя, способного неслышно подкрасться и нанести смертельный удар. Ветви деревьев, благосклонно и заботливо скрывавшие от палящего солнца ранее, казалось теперь не желали облегчить ему путь и не защищали от лучей.
Наконец, справа показался просвет за деревьями. Аджай понял, что находится близко к хлопковым полям. Обычно там было тихо, только звуки мотыг, ударявшихся о сухую землю, да редкие разговоры. Сейчас же за деревьями раздавались встревоженные голоса. Не желая привлекать внимание, мужчина решил пройти через лес вдоль полей. Сделав еще несколько шагов, Аджай остановился.
"Что здесь произошло? - он стоял неподвижно. Сначала, в нос ударил металлический запах, затем Аджай разглядел багровые капли, стекающие по листьям. Громкие вскрики на поле подсказывали ему, что случилось какое-то непоправимое горе. - Кого-то убили."
Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто его не видит, мужчина обошел место, где обнаружил кровь, и ускорил шаг. Он подумал об отце. Лакшай был уже стар, его нога после перелома на охоте давно зажила, но он больше не был проворным охотником. Однако, тот все равно нет-нет, да захаживал в джунгли, чтобы поохотиться на белок. Страх, что это могла быть кровь Лакшая, заставляла Аджая двигаться быстрее. На коже выступил холодный пот, капли текли по лбу, попадали в глаза, лоскуты куртки прилипали к телу.
"Нет. Папа-джи не собирался сегодня на охоту, - успокаивал себя мужчина. - Он бы сказал мне. Значит, это не его кровь. Тогда, чья?"
Наконец, поля хлопка остались позади и Аджай вышел из джунглей на знакомую тропу, ведущую практически к самому его дому на окраине Бомбеев. Он издалека заметил старый пень, на котором обычно всегда сидел Лакшай, обрабатывая шкуры. И сейчас он пустовал. Было в этом что-то неправильное, что-то тревожное. Аджай ускорил шаг из последних сил, едва не переходя на бег. Он видел, как заметив его Ведха округлила глаза и прижала ладони к лицу, как дрожат ее руки. До слуха донеслись рыдания, чьи-то крики отчаяния.
- Аджай, сынок... - женщина оторвала ладони от лица и потянулась к сыну. - Ты ранен? Что с тобой случилось?
Мужчина поспешно подошел к своей хижине и остановился. Тяжело дыша, словно бежал всю дорогу от пруда, он опустил аксиса на землю и выпрямился. Спина и плечи ныли, язык прилип к нёбу, но не обращая на это внимания, Аджай хрипло спросил:
- Где папа-джи?
- Лакшай ушел к соседям, Дасам, - Ведха смахнула слезу. - У них беда. Старшего сына тигр задрал, мать рыдает. Мальчик зашел в джунгли и встретился с хищником.
- Вир? - потрясенно спросил Аджай, припомнив этого непоседу, всегда искавшего приключения на свою шею. - А Мохан цел? Он всегда за страшим братом ходил.
- Он жив, видел как тигр разорвал Вира и убежал, - печально ответила Ведха, затем всплеснула руками. - Что с тобой случилось, сынок? Ты весь в крови.
- Все хорошо, мата-джи, - Аджай взял руки матери в свои ладони и почтительно поцеловал. - Не волнуйся, все хорошо.