Солнце скрылось за горизонтом, окрасив напоследок небо золотыми и алыми цветами. Лакшай и Ведха ушли в хижину отдыхать. Туша аксиса была разделана, его шкура отмокала в чане с настоем трав. Аджай сидел на пне, опираясь спиной о глинобитную стену своего жилища и прикрыв глаза. Воздух, все еще горячий и душный, скреб легкие при каждом вдохе. Раны на груди были сразу промыты и обработаны по возвращению с охоты. Кружка с ароматным масала-чаем стояла рядом, нетронутая.
Вокруг было тихо, словно вся окраина Бомбея притихла и скорбит с семьей Дасов. Иногда тишину нарушали рыдания матери, потерявшей сегодня своего сына. Аджай открыл глаза и посмотрел на джунгли, которые потихоньку утопали в сумерках. Весь день мужчина думал о встрече с тигром и происшествии с мальчиком. Со слов Лакшая, выживший Мохан описал напавшего зверя, как страшного, всего в крови и одноглазого. Сомнений не было, это один и тот же хищник. Он ранен и находится где-то рядом.
"Мне придется выследить этого зверя и убить, пока он не задрал кого-нибудь еще".
Он не сомневался, что тигр запомнил его запах и, возможно, придет за ним.
"Ракшасы тебя разорви", - мысленно выругался Аджай.
Глава 7. Чистая жертва.
"– У фанатиков, – задумчиво произнес Дидье,
не обращая внимания на ее попреки, – почему-то всегда
абсолютно стерильный и неподвижный взгляд.
Они похожи на людей, которые не мастурбируют,
но непрерывно думают об этом."
("Шантарам", Грегори Дэвид Робертс)
Аджай проснулся рано и прислушался. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шепотом ветра в листьях деревьев и пальм. Криков птиц не было. Вероятно, они укрылись в кронах и спали. Сквозь маленькое окошко своего жилища мужчина видел кусочек еще темного неба без звезд.
"Уже скоро рассвет", - он сел на чарпае, коснулся ступнями прохладного пола. Родители спали.
Два дня, что прошли с охоты, Аджай занимался заготовкой шкуры аксиса. Каждый раз, когда он поворачивался спиной к джунглям, ему казалось, что он чувствуют на себе взгляд раненого зверя. Но за прошедшие две ночи ничего не случилось, тигр не вошел в город, не нападал на людей, не нашел его. Человек надеялся, что хищник уйдет, сменит место своего обитания. Но произошло ли это, Аджай не знал.
Золотистой шкуре аксиса требовалось еще вымачиваться, а драгоценная атта подходила к концу.
"О, Ганеша! Когда-нибудь настанет такой день, когда я перестану беспокоиться о количестве муки для лепешек?" - Аджай мысленно обратился к богу мудрости и благополучия.
Заготовок, которые подготовил к продаже Лакшай, было слишком мало. Повезет, если на вырученные каури удастся купить хоть один мешок атты. Надев на себя длинную рубаху, постиранную и бережно заштопанную матерью, мужчина тихо вышел на улицу. Предрассветная прохлада приятно обдала тело. Аджай устремил свой взгляд на темные джунгли. Идти сейчас на охоту было бы безумием, но мысль о том, что скоро будет нечего есть, придала ему сил и смелости.
"Рудра, помоги мне поймать хотя бы несколько белок", - повязав ремень и взяв копье, он направился в джунгли.
Это утро в доме Деваджа началось довольно нервно. Предстоящие события, к которым он собирался приложить свою руку, будоражили его и вызывали приятную дрожь в теле. Мужчине стоило огромных трудов, чтобы заставить себя позавтракать. Привычные свежеиспеченные румяные булочки пав1 не лезли в горло, а панир бхурджи2 так и вовсе вызывал отвращение. Девадж подскакивал с места всякий раз, как через окно его дома доносился топот лошади. Он ждал вестей, но они все задерживались. Когда же с завтраком было покончено, и глоток масала-чая разлился во рту, легко обжигая специями, он услышал, как задняя дверь его небольшого двухэтажного дома открылась и быстро закрылась. Не в силах терпеть дальше неизвестность, мужчина быстро поднялся на ноги и прошел в глубь своего жилища.